Весна надежды

Убеждал, доказывал в малом городском сеймике, что негоже против королевской воли идти, тем паче, что король самый что ни на есть законно избранный. Помогал серебром, сколько мог, а мог не слабо, поскольку род князей Охлевицких издревле считался самым богатым в Хоровском воеводстве. Поэтому он давал денег на церкви, на обмундирование полков и сотен, на укрепление стен и подготовку защитных приспособлений, завёз сена и ячменя для коней, муки и солонины для людей. Нельзя сказать, что пан Аршениуш не нравился хоровцам. Многие сходились во мнении, что лет через пять его могли бы и принять, как гетмана.

Ну, возможно, теперь очередная его попытка взять власть в свои руки и увенчалась бы успехом.

По бурлению толпы Либушка поняла — всё уже известно. Глазами показала Лявусю — всё, мол, кончено. Урядник возвел глаза к небу и сотворил знамение. Сотница махнула рукой — иди, расскажи нашим. Сама задержалась, чтобы понаблюдать. Во-первых, за толпой, а во-вторых, любопытно было узнать, чем закончится «милая» беседа полковников с князем Охлевицким.

Кто кого одолеет?

Но раньше, чем особняк покинул кто-либо из магнатов, на крыльце, зябко ёжась и озираясь по сторонам появился Веншевит, реестровый чародей. Он начинал когда-то под Очеретней с порубежниками, был дружен с Либорушем. Потом, правда, силу молодого парня с простым, приветливым лицом и кудрявой русой бородкой оценили и забрали сперва в Вежов, тогда как раз пан Гослав только-только стал полковником, а после уж и Адась Дембок его присмотрел и пригласил в Хоров, сперва в гусарский полк, но последние несколько лет не отпускал от себя из-за исключительных способностей к целительству.

Говорили, что воевода страдал сильными болями в левом подреберье. Сердце пошаливало, не иначе. А может, желудочная хворь какая или ещё что.

Либушка помахала ему рукой. Интересно же узнать о ранении воеводы из первых уст.

Веншевит тоже заметил её, устало улыбнулся и помахал в ответ.

Пани сотница протолкалась к старому знакомцу.

— Ну, здравствуй, чародей.

— Здравствуй, здравствуй, поляница, — усмехнулся он, прижимая ладонь к сердцу.

— Слыхала уже?

— Да слыхала... Но если ещё разок расскажешь.

— Ещё разок? — Веншевит огляделся. — Пожалуй, и расскажу. Только тебе. Давай заскочим по кружечке вина выпьем. Ты ж горелку не жалуешь, сколько я помню?

— Не жалую. И мне есть, что тебе рассказать. Ты же реестровый чародей по-прежнему? Или уже навсегда лекарем заделался? — Либушка хитро взглянула на волшебника.

— Пришлось лекарем побыть.