Весна надежды

Знаменитые хоровские шпильманы, прославленные от Стрыпы и до Бейды, от Заливанщина до Синих гор. Многократно они принимали участие в песенных и поэтических турнирах, очень часто побеждали. Лет семь-восемь назад их даже признали в Руттердахе лучшими шпильманами всех времен и народов. Ещё про них ходили слухи, что оба отлично управляются с саблями, и могут за себя постоять. Например, уши обрезать какому-нибудь умнику, вздумавшему незаслуженно ругать их творчество.

Они пришли подбодрить ополченцев. Принесли две лютни.

Эти два шпильмана обычно выступали вдвоём, пели одну и туже песню, но по очереди. Когда один замолкал, вступал второй. Когда припев и куплет, когда по половинке. На слушателей их необычная манера производила неизгладимое впечатление.

Либушке как-то довелось видеть их в Хорове, куда она приезжала перед прошлогодней элекцией, выслушать поручения от польного гетмана на случай беспорядков. Пели хорошо, ничего не скажешь. Вот если бы один из них, Олешек герба Лодыга, в последние несколько лет не ударился в стихосложение, принятое больше в Султанате, чем в Прилужанах.

Едва он тронул струны, сотница опознала песню и кинулась останавливать. Ну, ладно порубежники, они ко всему привычные, всё поймут, но ведь рядом ополченцы! Зачем им слушать такие строки, как «только помню павший город, где мой конь в стенном проломе спотыкался о тела»? Мало ли что впечатлительным горожанам в голову взбредёт, что примерещится?

Шпильманы — невысокие, ширококостные, бородатые, напоминающие обитающих в пещерах под Синими горами карузликов — сперва возмутились вмешательством в их поэтические предпочтения, но когда пани сотница, отведя обоих в сторонку, изложила своё мнение, немедля согласились.

Решительно закивали. А потом, посовещавшись, запели. Хорошо запели, душевно. Было там и «Мне снился сон. Я был мечом, в металл холодный заточен...», и «В домах — ни свечи, и в душе — ни луча, и сердце забыло науку прощать...», и «То не буря над равниной, то не ветер тучи гонит. ..», и многое другое. Наконец, охрипнув на морозе, шпильманы попрощались, пообещав прийти завтра.

Всю ночь, отпустив ополчение, порубежники спали вполглаза, несмотря на выставленные караулы. Следили за конной ордой, окружившей город.

Кочевники жгли костры, частью спали, частью блуждали по лагерю. Наверное, что-то наливались из их излюбленных напитков — перебродившее конское молоко или жидкое просяное пиво.