Весна надежды

Писарь ведь язык ни к чему?

— Так точно! — вытянулся стрункой драгун, приведший разведчика. — Ни к чему!

— Ахмад, они собираются как обычно, на холме? — спросил полковник.

— На холме. Стража на месте, всё как обычно.

— Хорошо, — кивнул Переступа. — Иди, отдыхай. Венцеслав!

— Я здесь, пан полковник! — бравый урядник с усами, смотрящими вверх, как наконечники пик руттердахской пехоты, в два прыжка поравнялся с командиром и застыл навытяжку.

— Буди чародеев.

— Слушаюсь!

Урядник бегом кинулся к дальнему шалашу, самому высокому и обширному.

— Паны чародеи! — постучал костяшками пальцев по обледеневшему полотнищу, закрывавшему вход. — Пан Баграт, пан Рустем... Вас пан полковник кличет.

Изнутри донеслось неразборчивое ворчание. А потом сиплый голос ответил на искажённом до неузнаваемости лужичанском наречии.

— Скажи пану полковнику, мы идём...

Грозинчанин не стал ничего говорить пану Переступе, а терпеливо дождался, пока из шалаша, кряхтя и ругаясь чудными словами, выбрались двое смуглых черноглазых мужчин, одетых в долгополые шубы мехом внутрь.

Один повыше и тощий, другой коренастый, с обвисшими щеками, словно из-под них ушёл некогда накопленный жир. Длинные, до середины груди бороды, продолговатые и узкие, делали их похожими на братьев. Только у невысокого в волосах пробивалась проседь, а долговязый мог похвастаться иссиня чёрной бородой, словно грива вороного жеребца.

— Веди! — повелительно бросил высокий.

«Чего там вести? — подумал урядник. — Вон он стоит».

И, тем не менее, чинно прошагал, якобы показывая волшебникам дорогу, и остановился перед паном полковником.

— Хорошо ли почивали? — осведомился пан Владзик.

— Благодарю, — кивнул коренастый. — Хорошо. Только эти ваши морозы...

— Ну, что поделать, пан Баграт. Мы уже привыкли.

— К этому привыкнуть нельзя, — чародей выудил из-под полы шубы цветастый платок, громко высморкался. — Это не жизнь, это — медленная смерть.

— Что лужичанину забава, то султанатцу смерть, — сверкнул белоснежными зубами полковник. — Тут у них так говорят.

— Готов поверить, — согласился Баграт. — Хотя я слышал ту же пословицу, но про зейцльбержцев. Итак, почтенный полковник, желает нам что-то сказать? Может быть, пришла пора исполнить то, для чего мы забрались в этот круг Ледяной Преисподней?

— Совершенно верно, угадал ты. Пора.

Султанатец улыбнулся. Провёл ладонями по бороде сверху вниз.

— Йидже шюкран[1]... Когда начнём?

— Вот прямо сейчас и начнём.

— Ай, бююк! Замечательно! Рустем!

— Слушаю, башкани.