Весна надежды

Если животное должно быть принесено в жертву, то за него не должно быть стыдно перед высшими силами.

Баграт в это время сосредотачивался, закрыв глаза и перебирая чётки.

Вокруг костра Рустем выложил цветными камушками гексаграмму, в углах которой установил чёрные свечи, зажёг их.

— Башкани Баграт, всё готово.

— А? — встрепенулся коренастый. — Ты понимаешь, аптал-долу, что сбил меня, помешал моим размышлениям.

— Понимаю, башкани. Но всё готово к ритуалу.

Рустем вынул из кожаного, расшитого блестящим бисером мешка кривой бронзовый кинжал, лезвие которого покрывала гравировка — непонятные и странные значки и буквы, и тяжёлый даже на вид каменный шар размером с голову младенца.

— Ладно, начинай, сын шакала и гюрзы... — милостиво разрешил Баграт.

Кивнув, Рустем установил магический шар над костром на медном треножнике, отошёл на три шага, покинув пределы гексаграммы, и запел. Он не шевелил губами, только слегка приоткрыл рот.

Воздух над прогалиной сгустился и потемнел, хотя солнце не пряталось за тучи

Пану Владзику стало не по себе. Он много раз наблюдал, как творится волшба. Реестровые чародеи в грозинецком войске всегда пользовались заслуженным уважением, а уж опальный лужичанин Мржек превосходил их на голову мастерством. Но у них чародейство свершалось просто и буднично. А вот южане накрутили по полной...

Белоснежный жеребец танцевал на краю поляны, приподнимая вцепившегося в узду Ахмада.

Пел Рустем, его борода тряслась как у припадочного.

Чёрный камень впитывал в себя солнечные лучи и языки пламени, разгораясь багровым. Такой свет, по всей видимости, ожидает грешников в Преисподней.

Баграт, стиснув ладони пред грудью, крепко-накрепко зажмурился. Кривой кинжал лежал в снегу у его ног.

Волей-неволей ладонь пана Владзика нащупала рукоять сабли. Прикосновение шершавой кожи возвращало уходящую уверенность.

— Пора! — рявкнул Баграт, нагибаясь стремительно и вместе с тем плавно.

Бронзовый клинок, устремлённый к небу, тоже не отражал света.

Ахмад потянул коня за повод, понуждая его переступить линию, очерчивающую гексаграмму. Конь упирался, но, в конце концов, подчинился умелой руке.

Заунывный голос Рустема перешёл в пронзительный визг, напоминая звук «пищика», которыми балуются мальчишки по весне, делая их из недозрелых стручков акации, взлетел к небесам.