Ворлок из Гардарики

Кара найдет убийц и разбойников, если не на этом свете, то на том уж точно.»

Что-то громко шлепнулось о воду неподалеку от парня.

Он повернул голову.

На волнах покачивался небольшой бочонок. Пустой, судя по тому, насколько он торчал из воды.

Потом до него долетел зычный голос Дитера:

— Держи, парень. Прости, если сможешь!

Хохот моряков смолк.

Шум ветра в снастях и поскрипывание деревянных частей корабля медленно удалялись. Вскоре остались только крики чаек.

Вратко подплыл к бочонку и попробовал обхватить его руками.

Не с первого раза, но ему это удалось. Вот и хорошо. Теперь, по крайней мере он не утонет в ближайшее время.

Новгородец огляделся.

Вокруг, насколько видел глаз, простиралось море. Ни островка, ни берега.

На закате медленно удалялся силуэт купеческого корабля, увенчанного двумя мачтами. До него уже было не меньше половины версты.

Куда плыть? Где спасение?

[1] К вящей славе Господней! (лат.)

[2] Кочкодан — обезьяна (устаревш.).

[3] Бригантин — куртка из воловьей кожи с нашитыми на груди металлическими пластинками.

[4] Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь. (лат.)

[5] Слава Отцу и Сыну и Святому Духу... (лат.)

Глава 3

МОРСКОЙ ДРАКОН

Смеркалось.

Исчезли чайки. Должно быть, улетели ночевать на скалы.

Мысль об этом внушало Вратко надежду на спасение. Известно, чайки очень далеко в открытое море не заплывают. Хорошо бы течение вынесло бочонок вместе с пловцом к Рюгену. Там свои, лютичи. Речь и обычаи у них хоть и отличаются от Киевского княжества, но не настолько, как у датчан или германцев.

Могут выслушать, а то и помогут вернуться домой. Домой... Парень представил себе, как матушка выслушает известие о смерти отца, как будет хмуриться и кусать губы вуйко Ждан — ведь именно он, рассчитывая на хорошую прибыль, помог Позняку собрать товар и нанять место на купеческом корабле. О младших братьях и сестрах Вратко думать не хотел. Признаться честно, не слишком-то он их любил — балованные, жадные, капризные. Привыкли только пряники от жизни получать, а работать за них старшие должны. ..

Тело ломило от холода и усталости. Хоть и конец лета, а все ж таки море Варяжское — это не прогретая ласковым солнышком старица. Пробирает до костей. Днем еще так сяк, можно было подставлять солнцу голову и плечи, а с наступлением сумерек зубы начали выбивать дробь — любой дятел обзавидуется. Пальцы онемели. Ногами парень еще пытался шевелить, вроде как греб помаленьку, хотя ступней уже не чувствовал.