Ворлок из Гардарики

. Еле слышный плеск... Неужели Смерть шагает по воде, словно по суше?

Плеск, поскрипывание. Размеренное, неторопливое.

Откуда оно доносится?

Кажется, сзади.

Вратко с трудом пошевелился и кое-как сумел развернуться, затаив дыхание уставившись на приближающуюся сквозь туман плотную тень. Воспоминания о являвшемся ночью Йормундганде были еще слишком свежими.

А тень стремительно раздвигала туман, рвалась, словно живая.

И вот прямо над головой парня нависла оскалившаяся морда дракона.

Зубастая пасть раскрыта в беззвучном крике.

Вратко захрипел от ужаса, пытаясь позвать на помощь. Сорвался на бессловесный крик, визгливый и надтреснутый.

И только услышав басовитый голос, пророкотавший на северном наречии: «Никак плавает кто-то?» новгородец понял, что спасен.

Страшный дракон оказался ничем иным, как носовой фигурой корабля викингов. Вот уж без малого триста лет корабли эти наводили ужас на побережья Варяжского и Северного морей, земли франков и гишпанцев, греков и италийцев, арабов и мавров.

Вот только не будет ли такое спасение хуже смерти?

Угодить в рабство и до конца жизни носить навоз, удобряя скудные каменистые земли где-нибудь во фьорде?

В воду полетела веревка. Плюхнулась в аршине от головы Вратко.

— Хватайся! — приказал все тот же голос.

Парень попытался разжать пальцы и не смог.

— Держись за веревку!

Легко ему говорить... А тут даже если от бочонка отцепится, не известно, сможет ли удержать в руках мокрую веревку.

— Он не может, Олаф! Не видишь, руки закостенели! — проговорил второй человек. Властный и решительный. — Помоги ему!

Наверное, Олаф медлил в нерешительности, поскольку на борту корабля засмеялись, и кто-то скрипуче произнес:

— Не бойся промочить порты. День обещает быть ясным, высушишь!

— Я не боюсь воды, — отвечал бас. — Я не хочу вылавливать труп! Мокрый, холодный, скользкий...

— Трупы не кричат.

— Слыхал я о ворлоках, которые...

— Где ты здесь видел ворлока? Хочешь, я сложу вису о твоей отваге?

— Лучше сложи вису о том, как Олаф в воде не был, а порты мокрые оказались! — вновь засмеялся обладатель скрипучего голоса.

— Я никого не боюсь!

Сразу после этих слов что-то тяжелое ударилось о воду. Гулко, но без плеска.

Мгновение и в двух саженях от Вратко вынырнула голова. Гладкая, облепленная намокшими волосами — так, что и цвета их не разобрать. Человек отфыркнулся, будто тюлень, в два гребка подобрался поближе.