Ворлок из Гардарики

Вместе с этим бесполезным барахлом, — острым носком сапога Асвард подбросил жалобно зазвеневший кубок.

— Не бросай меня, Асвард! Мой отец звал тебя сыном!

— Он ошибался.

— Я всю жизнь считал тебя братом.

— Братом? Меня? — ворлок едко рассмеялся. — Дохлого, слабогрудого сына рабыни? Ты терпел меня ибо я был кривым зеркалом, выгодно оттенявшим твою доблесть, хевдинг. Твою удаль и удачу.

— Выпусти меня, — в голосе Ингольва уже слышалась скрытая мольба. — Будь человеком.

— Рад бы, да не могу. А ведь и ты уже не человек.

Ты станешь драконом, хевдинг. Золотым драконом, навеки заключенным в незримую клетку. Вот тебе твое сокровище. Можешь жрать его в три горла!

Ингольв с изумлением уставился на свои руки, медленно покрывающиеся золотой чешуей. Меж лопатками свербело, язык уже с трудом выговаривал слова человечьей речи.

— Отпусти... Пожалуйста...

— Нет, хевдинг. Если бы не твоя свадьба с Тордис... Что ж, она оплачет тебя, как положено. А там и у меня будет...

Ворлок не договорил.

Всхлипнул горлом и выбежал не оглядываясь.

Ингольв взревел, ибо он уже не был человеком, расправил перепончатые крылья, и ринулся грудью на незримую препону. Потом еще и еще. Болью искупая ошибки прошлого воплощения. Не в силах справиться с волшебным кольцом, взмыл кругами вверх изрыгая пламя, стеная горестно и жалко своим новым, драконьим зевом.

Столпившиеся на берегу хирдманы видели дракона, взлетевшего над плоско срезанной вершиной горы, и выбежавшего из пещеры Асварда.

Колдун оглянулся, втянул голову в плечи и шагнул вдруг в пропасть. Но не упал, а побежал словно по косогору. Так, будто под ногами его был невидимый, но прочный мост.

— Скорее! Все на борт! — кричал он на бегу. — Дракон вырвался!!!

А золотой гад бился в клубах дыма и языках пламени внутри незримой трубы, свивая в кольца длинный хвост, и трубил, кричал в тоске и отчаянии.

Асвард спрыгнул на черный песок и, спотыкаясь, побежал к линии воды. Добежал, с трудом перевалился через борт и рухнул на четвереньки.

— Где хевдинг? Гейрмунд? — кто-то тормошил его, в то время как остальные викинги разбирали весла, переносили рулевую лопасть на нос.

— Оба мертвы! Мне удалось связать его, но чем быстрее мы уберемся...

Долго уговаривать никого не потребовалось. Весла гнулись в руках дружинников, как соломинки. Считанные удары сердца потребовались дреки, чтобы преодолеть линию прибоя и выскочить на чистую воду.