Чужая тень III

Камни в стене за его спиной треснули и хлынули поверх его головы направленным острым потоком в зверя. Теперь они служили ладонями Ящера, каменными когтями срывающими с его же головы стальную диадему и золотую серьгу вместе со скальпом и левым ухом.

На мгновение сердце мага остановилось, дрогнуло, но продолжило биться. В глазах потемнело, и Яз осел по стене, в полубреду шепча кровоостанавливающее заклятие.

Легендарный зверь даже не заметил острых камней, выстреливших в его сторону, однако ловко вцепился в стальную диадему и тут же поглотил её одной из своих голов.

Воспылав, птица исчезла, напоследок дыхнув на Ящера жарким пламенем. Щебневый шторм, вызванный бывшим магом стальной лиги, так и остался ею незамеченным.

Каменная кожа не успела отреагировать на огненную вспышку. Единственное, что мог сделать маг — это зажмурить глаза и закрыться культями.

Дыхание участилось. Сознание то и дело покидало Яза. Взгляд не мог оторваться от валяющегося у противоположной стены ошмётка его же уха, на котором светился артефакт золотой лиги.

Темнота отпускала Ящера в Тёмный мир, будто хозяин отпускает своего пса погулять, и тогда маг стонал и кричал, стискивая зубы, и прижимал к груди обрубки, стараясь не потерять из виду серьгу.

В какой-то момент тьма вновь поглотила его, а очнувшись, он увидел, что артефакта не стало, зато на полу, где он сидел, появились вмятины крупных не подкованных копыт, словно оставленных быком или даже лошадью, но во много раз более крупными и тяжелыми, чем обычны животные.

Следы не просто отпечатались на каменном полу, но будто бы вдавились в камень, как в морской песок. Это было невозможно, но тем не менее...

“Зверь золотой лиги пожрал золотое кольцо”, — сквозь боль решил маг и продолжал восстанавливаться, разливая Ци по тем местам, где болело больше всего. Он был критически ранен и он не был лекарем, но в арсенале каждой культивационной силы есть свои ключики к исцелению или, как в случае с Язом, к поддержанию жизни.

Маг в очередной раз провалился во мрак.

На сей раз сознание вернулось с тошнотой и болью. Не веря своей свободе, Яз встал босыми ногами на еще тёплый после огненной птицы пол и на выдохе произнес формулу обращений к металлам и сплавам. Металлические оковы скрипнули, будто извиняясь за свое незнание, кого именно в них заточили, и спали с его ног, когда он сделал первый за эти дни полноценный шаг из своей темницы.

Руки больше не кровоточили, ноги передвигались, однако голова вообще отказывалась мыслить.