Тайна черной маски

Вряд ли в последнюю ночь карнавала кто-то будет спать. Словно призрак в серебристом плаще, женщина взлетела вверх по прогнившим ступеням и очутилась на чердаке. Это место давно было ее тайным пристанищем. Здесь можно было без помех предаться мечтам или сожалениям, полюбоваться луной и просто побыть в одиночестве. Девушка подошла к окну, с грустной улыбкой наблюдая за вспышками фейерверков, тропическими цветами распускавшихся в ночном небе. Однако теперь с этим местом связано еще одно, не слишком приятное воспоминание…

Она вдруг ясно представила выражение праведного гнева на совершенном лице чужестранца, сверкнувшие морской глубиной синие глаза, и почувствовала, как заливается горячей краской стыда до корней волос.

О, Трехликая, что она наговорила этому болвану! Кем он теперь считает еe, Медею Кратос?

Внезапно грохот фейерверков стих, музыка прекратилась, и в наступившей тишине вампирша услышала размеренное дыхание спящего. Медея с удивлением оглядела комнату. Кроме ее старого знакомого, приветливо скалившегося обтянутым кожей черепом, она никого не видела, однако ясно чувствовала присутствие здесь еще одного вампира.

Наконец определив источник звука, она с осторожностью обошла торчавшую из пола печную трубу и чуть не споткнулась о старое кресло, в котором какой-то незнакомец спокойно спал, опустив голову на грудь.

Одна из половиц противно скрипнула, и сидящий в кресле вдруг резко поднял голову. Медея не успела опомниться, как острие ножа уперлось ей вшею. Тот, о ком она только что грезила, крепко сжал ей плечо, и с усмешкой спросил:

- Что же синьорина забыла в этом отхожем месте в последний день карнавала?

Лиза с ненавистью выглянула в окно.

Внезапно этот город, красивый какой-то извращенной больной красотою, стал ей отвратителен. Это была западня, твердила она себе, ловушка! И она позволила себя заманить туда, доверчиво шагнула в логово зверя, поспешив на манящие огни фейервеков и яркие маски карнавала. Теперь мышеловка захлопнулась, будто некий злой дух требует отдать что-то дорогое в обмен на свободу.

Больше никаких балов, у дверей стоят эти проклятые далматы, гвардия дожа. Город снял маски, и Лизе видятся за ними отвратительные уродливые лица.

После полудня в особняк Кавалли явился Марио Эспозито. Яромир встретил его без особой радости:

- Ну, чего тебе еще надо? Или ты недоволен тем, что уже натворил? Не хочется руки марать, а то бы…

Яромир не договорил и с брезгливым выражением отвернулся от посланца кардинала.