Зона 51. Начало

Гришка обыскал всё вокруг, ощупал каждый сантиметр, как слепой, — поднимала десять раз платье, приминал траву, даже пытался рыть землю. Измазался в этой слизи, но так ничего и не нашёл.

— Аня! — закричал Гришка. Он ничего не понимал. Или ничего не хотел понимать. Крикнул ещё раз: — Аня!

Слева, на узкую протоптанную дорожку, выползла тонкая длинная змейка — Гришка заметил её боковым зрением сразу, но обратил внимание, лишь когда она, извиваясь, направилась в его сторону. Он подхватил валяющуюся рядом палку и развернулся, готовый ударить змеюку, если она попытается на него напасть, и замер.

Сотни маленьких паучков быстро-быстро шевелили своими тонкими мерзкими лапками, напрыгивали друг на друга и двигались узким неровным слоем, действительно напоминая змею с бугрящейся чешуёй.

Гришка впал в ступор. Он невыносимо, кошмарно, до дрожи в руках боялся насекомых. Вокруг рушился мир, искривлялось пространство… куда-то пропала Аня, а он застыл и не мог пошевелиться, со страхам наблюдая, как паучки пробегают в десяти сантиметрах от носков его школьных лакированных туфлей.

Он мог бы поднять ногу и раздавить их, или разогнать палкой, или просто переступить… но Гришка застыл и пялился, и у него зубы стучали от ужаса. Иррациональный, необъяснимый страх перед насекомыми превратил его каменную статую — как взгляд беспощадной Медузы Горгоны.

Земля содрогнулась ещё раз — так сильно, что казалось, встряхнуло всю планету. Гришка покачнулся, упал навзничь и больно ударился затылком. Задыхаясь, скосил глаза вбок — паучки развернулись, сделали небольшой крюк и направились к нему.

Гришка попытался оттолкнуться пятками или перекатиться, но получалось лишь скрести пальцами по сухой потрескавшейся земле и хрипеть.

Когда паучки почти добежали до его плеча, где-то рядом зашуршала трава, раздался топоток, и прямо на Гришку сиганул заяц — обычный заяц, на пустыре таких жил целый выводок. Больно врезался в грудь, оттолкнулся и прыгнул дальше — и приземлился точнёхонько на хвост паучьей змейке. Пауки… телепортировались, иначе и не скажешь — только что копошились рядом с Гришкой и вдруг разом, в секунду, облепили зайца от ушей до хвоста.

А потом так же, разом, круглым облачком поднялись вверх, и ветер понёс их по воздуху куда-то к стекольному заводу.

Там, где мгновение назад был заяц, растекалась лужа зеленовато-розовой слизи.

Гришка заорал. Он, наконец-то, смог пошевелиться и вовремя — его вывернуло наизнанку. Он успел встать на четвереньки, как его стошнило.