Зона 51. Начало

Больше она ничего не сказала. Потянула его наверх и повела в зал, уложила на диване, накрыла пледом и ещё раз погладила по волосам. Иван всхлипнул. Разнюнился, как сопляк, у которого отобрали игрушку. И мама вдруг едва слышно запела колыбельную, которую пела ему в детстве, когда он боялся подкроватных монстров.

Уж как сон ходил по лавке,

Дрёма по полу брела,

Дрёма по полу брела

И к Ванюше забрела,

На подушку прилегла,

Ваню ручкой обняла…

Нежный мамин голос убаюкивал лучше любого снотворного.

Иван не заметил, как заснул. А утром его ждал серьёзный разговор. Мама не ругала и не читала нотации, и это настораживало и пугало. Чтобы мама не отчитала за пьянку? Да это ж в лесу мамонт сдох, не меньше. Она принесла ему стакан воды, таблетку от головы и велела идти на кухню. Иван нехотя послушался. Уселся, сложил руки на столе, как послушный ученик за партой. Пару минут мама продолжала резать капусту на салат, не обращая на него внимания, но потом со вздохом отряхнула и вымыла руки и присела напротив.

— Прости, это наша оплошность, — призналась она, и было видно, что каждое слово ей даётся тяжело. — Мы не должны были откладывать этот разговор. Ты имел право узнать правду сразу, как тебя признали пустышкой.

— Что ты имеешь в виду? Какую правду? — болела голова, во рту воняло так, словно там повесилась и сгнила мышь, тело ощущалось липким и грязным. Хотелось принять душ, почистить зубы и лечь досыпать, а не слушать таинственную правду, которая, очевидно, ему не понравится.

— Мам, прости, я не в состоянии разгадывать ребусы.

Мама закрыла глаза и устало потёрла веки. Отняла руки от лица и пристально на него посмотрела.

— Помнишь, ты мечтал о самостоятельной жизни? О том, как съедешь от нас, выучишься, начнёшь зарабатывать? Как отправишься на стажировку за границу? — она задавала вопросы монотонно, не позволяя ему вставить ни слова и, когда он всё-таки попытался перебить её, жёстко взмахнула рукой, приказывая замолчать.

— Дослушай до конца, сын. Пустышка — это вечное клеймо. До конца жизни. Государство не даёт вторых шансов. Мне жаль говорить это…

— Погоди! — впервые в жизни Иван позволил себе повысить голос на маму и поморщился от прострелившей голову боли. — Через семь месяцев я подам повторную заявку на распределение.