Зона 51. Начало

Собрал немного по краям, чтоб незаметно было, и вернулся к зеркалу. Поставил волосы торчком. Зализал. Взлохматил. Повторил. На третьем круге воронье гнездо приобрело неповторимый жирный блеск — с таким же успехом Гришка мог бы окунуть голову в подсолнечное масло.

Прокляв всё и вся, он ломанулся в ванную — мыть голову в раковине — и подумал на ходу, что Ванька таки был прав. Стоило уже пригласить Аню на свидание — если откажет, так он хоть забьёт и перестанет перед каждой их встречей прихорашиваться, как дурак.

Отец следил за его метаниями с лёгкой ухмылкой, даже от телевизора отвлёкся — кажется, он тоже что-то подозревал о Гришкиных любовных переживаниях. А вот маму волновало другое — второго сына голодным на улицу она отпускать не собиралась.

— Никуда не пойдёшь, пока не поешь! — она встала посередине коридора, уперев руки в бока и нахмурив брови. — Не разбивайте маме сердце своими диетами!

— Ну мама-а-а-а-а, — простонал Гришка для проформы и, послушно развернувшись, потопал на кухню.

Поесть он любил, а его жидкая конституция позволяла делать это часто и много, и без страха превратиться в гору жира и складок, как Вася Желов из 11 «А». Не в коня корм — сколько бы ни ел, а мяса на мослах не нарастало. Всё в рост шло, наверное. Метр девяносто — это вам не шутки.

Мама поставила перед ним стопку блинов и показала на плиту:

— Если борща хочешь, я свежий сварила. Вас, троглодитов, не накормишь, а так точно на пару дней.

Сейчас ещё котлет нажарю, чтобы вечером не возиться. Вечером нас тётя Люба в гости позвала…

Очень скоро она с тёти Любы перескочила на её сестру, а с сестры — на её одноклассницу, которую распределили в деревню четыре-штрих-один. Одноклассница эта оказалась не из робкого десятка, увела мужика у одной бабы, да мужика не простого — самого старосту! Везучая девка, из грязи — в князи! А вот бывшая жена старосты с таким поворотом не смирилась, кислоту где-то нашла, чтобы плеснуть в лицо сопернице.

Дура дурой! Хорошо, что чип среагировал на повышение адреналина и кортизола и считал в её речи опасные слова типа «убийство» и «сдохла». Укольчик успокоительного — и обошлось без жертв. Сидит теперь, в камере отдыхает. Прям как дядька Лёшка…

Гришка только кивал и уплетал за обе щёки борщ. Две тарелки, наваристый, с мяском. А потом блины с варёной сгущёнкой.