Обряд ворлока

— Какими богами? Каких умений? Как ты меня нашел, почтенный? — не был бы Вратко так ошеломлен внезапным появлением старика, он посчитал бы неприличным задавать подобное количество вопросов, но сейчас...

Сакс усмехнулся:

— Я вижу, ты хочешь продолжить нашу игру? Я тоже не против. Ты начал первым вопросы задавать. Значит, отвечать мне.

— Прошу прощения, если проявил невежливость, — взял себя в руки словен. Чего-чего, а разговаривать со старшими его выучили хорошо. До сих пор никто не жаловался.

— Да что ты! Я ж не обидчивый.

Ты же знаешь. Мне отвечать?

— Ну... Отвечай, если хочешь.

— Тогда слушай. Какими богами, не знаю. Так что вопрос не засчитывается. Будем по чести играть. Ты ж, вроде бы, крещенный? Но и Перуна нет-нет, да помянешь. А в последнее время Одина с Тором. Как родные тебе стали, да?

— Ну... Не знаю, — Вратко пожал плечами. — Вспоминаю, конечно...

— А не думаешь ты, что боги везде одни и те же, только люди их по-разному называют?

— Это как?

— Ну, ты возьми урманского Тора и Перуна вашего.

Молнии мечут? Врагов рода людского убивают? Со Змеем сражаются?

— Так Перун на коне, а Тор на колеснице... И Змеи разные совсем...

— Ну да! Тор за Йормундгандом[2] все гоняется. А Перун Волоса[3] огреть секирой норовит, так? А диавола, что Иисуса в пустыне искушал, зря, что ли, в храмах рисуют в змеином облике?

— Так диавол хитрый, словно змея, и во рту язык раздвоенный имеет...

— Правильно. Один для лжи, один для правды. Так?

— Выходит...

— Вот ты уже и согласился со мной.

— Еще не...

— Погоди! Не перебивай старших! У Луга и у Одина зря, что ли, копья в руках? А повесился Отец Богов на Иггдрассиле[4]? Зачем, я тебя спрашиваю?

— Чтобы мудрость обрести.

— Верно! — обрадовался Вульфер. — А зачем тогда Иисус дал себя распять?

— Почему дал? Его римляне распяли. И эти, как их... Фарисеи.

— Так он знал, что за ним идут? Помнишь, что ученикам своим говорил? «Возлив миро сие на тело мое, она приготовила меня к погребению»[5], — показал старик отличное знание Священного Писания.

— Мог ведь избежать? А он остался. Остался, чтобы через страдания и смерть обрести божественную сущность и мудрость. Разве не так?

— Наверное, так.

— Вот видишь... Потому мне и кажется, что бог — он единственный. А это разные народы его по-разному кличут. Да придумывают разные истории про его похождения.

Вратко кивнул. Он по молодости лет о таких вещах и не задумывался. Но излагал Вульфер складно.