Краденая магия. Часть 1

– Дýхи Америки… – пробормотал в разом воцарившейся тишине Абрамыч.

Под аккомпанемент этих слов поддерживавшая меня до сей поры в вертикальном положении магия вдруг пропала, и я кулем повалился на пол, во все стороны разметав что серый, что черный пепел. Последнее, что мелькнуло перед моим взором прежде, чем сознание отключилось, была моя собственная правая рука – снова полноценная, с пятью здоровыми пальцами. А еще во рту вдруг сделалось непривычно тесно – но понять, что это вернулся на свое законное место язык, мне еще только предстояло.

Глава 3

в которой меня едва не принимают за марсианина

и собираются хорошенько расспросить о том,

как я дошел до жизни такой

«Я убил человека!»

Грубо распихав локтями все прочие, эта жуткая мысль явилась мне первой после очередного безвременья забытья – словно мучимый похмельем пьяница, топтавшийся на пороге заветного магазина в ожидании урочного часа и вломившийся в двери, едва те успели лишь самую малость приоткрыться.

«Я убил человека! Совсем еще мальчишку! Понятия не имею, как это у меня вышло, но я его убил!»

«Он готов был сделать то же самое с тобой! – энергично потирая отбитые в давке на входе бока, подоспели подотставшие соображения.

– А его милая сестричка перед этим сожгла ни в чем не повинную девушку! Семейка маньяков! Ты просто защищался!»

«Не важно. То есть важно, конечно, но сути дела это не меняет! Я его убил! И с этим мне теперь жить!»

«Ой ли? – без разбора сминая спорщиков, от “дверей” нагло надвинулся кто-то новенький.

– Жить он собрался! Ну-ну. Так тебе и позволили – после всего случившегося! Оглянись вокруг, оптимист недоделанный!»

Я послушно открыл глаза.

Открывшееся моему взору помещение было куда теснее давешней залы – буквально каких-то три на четыре метра – и значительно хуже освещалось: окон в нем не имелось, и превратиться в совсем уж непроглядную тьму здешнему полумраку не позволяла лишь одинокая свеча на, кажется, земляном полу, горевшая на удивление ровным, почему-то голубоватым пламенем.

Вход – узкая арка в противоположной от меня стене, которую и рассмотреть-то мне удалось разве что чудом – света не добавлял ни на йоту.

Никакой мебели в комнате не наблюдалось, если, конечно, не считать за таковую тронутые ржавчиной массивные цепи, на которых я, собственно, и висел, обнаженный по пояс (служившие памятью о прошлой жизни джинсы на мне, вроде бы, оставались) и прикованный к кирпичной стене за руки и за ноги.