Краденая магия. Часть 1

– Как бы незначителен ни был шанс, пренебрегать им не стоит. Собственно, сего ради мы с вами сюда и тащились через весь подвал. Холоп твой, Федор, приступай!

Ну вот. А чего я, собственно, ждал?

Страшно, правда, уже не было – устал я, должно быть, пугаться.

Ну, хоть свободным человеком умру…

– Погоди, а ежели снова Зеркало? – притормозил уже двинувшегося было ко мне громилу Антон Игнатьич.

– Зеркало на магическую атаку реагирует, – отмахнулся Федор. – А разговорить человека и без магии можно – был бы язык во рту.

А у сего типчика, – небрежно кивнул в мою сторону громила, – язык, как ни странно, в наличии. Так что не вижу проблемы…

Да… Вот уж не думал, что доведется сожалеть о чудесном обретении утраченного было языка!

Глава 4

в которой молодая графиня хвалится умением вышивать гладью,

а некий нежданный гость проявляет завидную осведомленность

– Милана, тебе, наверное, лучше подняться наверх, – повернулся к молодой графине Анатоль Глебыч.

– Зрелище предстоит… неэстетичное. Лично я вот предпочту оставить Федора наедине с его любимой работой, – криво усмехнувшись, «сиятельство» и в самом деле сделал шаг к выходу из комнаты, жестом предлагая девице следовать за собой.

– Я никуда не уйду, – гордо вздернув носик, покачала головой та. – Сейчас это меньшее, что я могу сделать для несчастного Пети!

Кажется, Анатоль Глебыч собирался настоять на своем, но почему-то передумал и, пожав плечами, не просто промолчал, но и сам вернулся на прежнее место у дальней от меня стены и, сложив руки на груди, замер там каменным изваянием.

Что до узколицего козлобородого Антона Игнатьича, то этот покидать нас и не собирался, с неподдельным любопытством наблюдая за мной и Федором.

Тем временем громила, которому в разыгрывавшейся пьесе, очевидно, отводилась ведущая роль, был уже возле меня. Откуда-то из недр своего хитрого комбинезона он ловко извлек длинный тонкий кинжал, острием которого теперь недвусмысленно примеривался мне в район живота.

Тут-то до меня и дошло, что за характерные бурые пятна украшают рабочий наряд Федора. Воображение живо нарисовало мне фонтаны крови – моей, не чьей-нибудь! – щедро хлещущие на невозмутимого головореза. Запоздало пробудился забытый было страх. Да что там страх – животный, кромешный ужас! Непроизвольно постаравшись отпрянуть подальше от громилы, я всем телом дернулся назад.