Хроники Двенадцати Миров: Три Воителя

Он не мог сказать ни слова, не мог закричать – все поглотила непроницаемая пелена тишины. Но уже пару мгновений спустя он с удивлением обнаружил, что парит в потоках этого прохладного огня, и тот будто иглами покалывает кожу, но вовсе не обжигает. Чувство было столь необычно и ново, что страх перед пламенем исчез, оставив лишь изумление.

- Значит, ты действительно не лгал.

Мощный голос, эхом прокатившийся по закоулкам его сознания поразил Артура своей властностью, пронзил каждую клеточку тела.

Пламя вокруг из холодного стало вдруг теплым, а мгновение спустя стало потухать, до тех пор, пока полностью не расступилось перед ним. И тогда Артур увидел ее.

Киджеки стояла к нему спиной. Магическое пламя окончательно исчезло, а вместе с ним и странная гнетущая тишина. Парень огляделся и обомлел.

«Что это за место?» - подумал он.

- Мой дом, - сказала Киджеки, не оборачиваясь.

Артур почувствовал, что способность говорить уже вернулась к нему, но теперь даже и не знал, как ей воспользоваться; слова не шли.

Комната, в которой они очутились, не была похожа ни на одну из тех, что он видел раньше. Обстановка тут поражала воображение: высокие каменные потолки сверкали вкраплениями синего блестящего минерала, похожего на сапфир, а полы были выложены мозаикой из белого, черного и бирюзового камня, изображавшего морскую пучину. Стены, в свою очередь, тоже были каменными, но отличались удивительной белизной; они напомнили Артуру больницу, в которой он навещал брата совсем недавно.

«А чувство такое, будто это было лет сто назад» - подумал он, озираясь по сторонам и рассматривая все, чего мог коснуться взглядом.

В каждом углу комнаты стояли вазы с большими и пышными цветами, что были похожи на гигантские голубые незабудки и синие розы. Главным украшением же здесь была стоявшая по центру комнаты кровать с балдахином, в складках которого скромно прятались перламутровые узоры из мелких и крупных жемчужин.

Слева от кровати, на стене, висел огромный портрет маленькой девочки с белесыми волосами в бледно-зеленом платье. «Платье в духе рококо» - всплыла в голове Артура внезапная мысль, но он нисколько не сомневался: картина не имеет никакого отношения ни к Франции, ни к земному восемнадцатому столетию. Но и в том, кто изображен на портрете, он тоже не сомневался.

- Это ты, верно? – спросил Артур, глядя на портрет.

Киджеки не ответила.