Хроники Двенадцати Миров: Три Воителя

***

«Он всегда был таким, - думал теперь Артур грустно, глядя в потолок, чувствуя, что сон к нему придет еще нескоро. - Не хотел, чтобы я помогал ему. И сам себе помочь не мог. Сидел в комнате, смотрел фильмы и рубился в игры на приставке. Сколько раз я пытался его встряхнуть, заинтересовать чем-то? После скольких попыток сдался?»

Артур еще долго ворочался, прежде чем вереницы навязчивых мыслей и воспоминаний отпустили его из своих цепких липких пальцев, и он сумел наконец-то заснуть.

3

Пробуждение не принесло никакой радости.

Артур чувствовал, что готов пролежать в кровати еще минимум вечность, когда в дверь комнаты вошла мама.

- Артур! Вставай! Опоздаешь в школу!

Мать Артура была из разряда тех людей, что не приемлют отказов и препирательств. И хотя она была по-настоящему доброй и любящей, сын порой невольно поеживался под ее буравящим взглядом, забывая, что унаследовал точно такой же.

«Черт бы побрал эту дурацкую школу», - сокрушенно думал одиннадцатиклассник-Артур, стараясь с головой нырнуть еще глубже в теплые объятия одеяла, позволяя Артуру-лентяю заполонить все пространство и в его голове, и на кровати.

Но мать была непреклонна.

- Быстрее вставай, я не могу стоять здесь все утро!

Нехотя и сонно Артур поднялся с постели.

Утро его прошло как в тумане. Юноша смутно помнил, как оделся (рубашка с длинным рукавом, черная как уголь, и удобные потертые джинсы), как вышел из дома (лифт не работал, но он не расстроился, неторопливо спустившись по лестнице), как проделал недолгий путь от дома до школы («чертовой школы, до чертиков надоевшей»).

Зато он четко запомнил, как сел за парту и посмотрел на часы.

«Восемь двадцать. До урока десять минут. Зачем я так спешил?»

После этой мысли Артур уткнулся лбом в парту.

- Эй, Евклидов! Чего, не выспался? А ну вставай!

Артур поднял голову и увидел Эльку – свою безмерно наглую, веснушчатую рыжеволосую одноклассницу, которая нарекла его своим другом еще классе в шестом, и с тех пор никоим образом не позволяла ему увернуться от данного титула.

Эля смотрела на него с легкой смесью жалости, радости и язвительности, в глазах ее плескалось летнее вино с капелькой самого жгучего яда.

- Эля, отвали.

- Грубиян ты, Евклидов, первосортный грубиян! – чуть ли не восхищенно провозгласила она, усевшись на стул рядом с Артуром. Элька была из той когорты девиц, которые чересчур много читают и вдвое больше воображают о самих себе.