Во имя порядка: на закате древней эпохи

Вы принесли нам горе, вы высосали из народов юга все соки, чтобы угробить их в Эндерале, чтобы всё спустить под нуль. И мы требуем, чтобы вы оставили нас, ушли за Восточные и Треомарские горы и дали жить свободно, - он говорил пламенно, видел, как собравшиеся «сливки» Вольного народа взирають на него с презрением и готовы уже вылить обвинить в том, что он использует положение ради собственных целей, а поэтому моментально сменяет вектор речи. – Но сейчас наша родина в опасности. Неведомый враг, проклятые племена, у нашего порога, а поэтому торговаться сейчас это преступление против остианского народа.

- Это значит, Рамон?

- Сыны свободного Остиана, свободного юга, готовы выступить с вами в едином строю против этого врага, - уверенно произнёс парень. – Но потом… потом мы вернёмся к вопросу об автономии и свободы.

- Как!? – кто-то из толпы буквально взвыл. – Как мы можем воевать рядом с мародёрами, рядом у родами, которые отвергли благую власть?

- Поддерживаю полностью! Пусть отвергающие единство умрут! Они посмели восстать против единого Нерима, так пусть теперь погибают в одиночке!

Штеппфан смотрел за тем, как зажигается пламя ненависти и злобы.

Он ясно осознавал, что если не погасить его сейчас, то это может привести к всеобщему краху, новой борьбе всех против всех. Скарагги пройдутся по южному Нериму, как по парадной площади, не встречая особого сопротивления, пока две стороны вгрызлись друг другу в горло. Сколько стран было похоронено, сколько держав пало, когда их сыны дубасили друг друга по голове?

«Как же губительны споры, когда враг у порога» - заключил про себя Даль’Кир.

Пред глазами предстала страшная перспектива – выжженный край, залитый кровью, устланный ковром из трупов. И не только Остиан, но и весь Нерим, а за ним и весь мир должен будет выгореть дотла пламенем «очищения», которого так сильно желали «высшие».

«Два раза они пытались высосать жизненные силы мира», - стал размышлять Штеппфан, - «два раза они направляли своих пешек к губительной машине, к жестоким ритуалам.

И всё ради того, чтобы миллионы, женщины и дети, старики и дети, бедные и богатые – все стали жертвой, утолили бы на миг их неутолимый голод. И они не оставят этот мир в покое».

Это заставило его говорить:

- Господа, мессиры, дамы! – возгласил инквизитор, прервав безумный спор и приковав к себе внимание. – Да будет вам известно, что сюда идут не просто варвары с остров, дабы пограбить дома и насиловать женщин.