Во имя порядка: на закате древней эпохи

«Этого будет недостаточно», - мрачно констатировал инквизитор. – «Едва ли это остановит демоническое воинство».

Он с содроганием вспомнил то, что было два года тому назад, когда на отдалённом острове столкнулось «карающее войско» и орды еретиков из секты Весов в последний, как казалось, битве за сей мир. Но тогда не только толпы культистов вышли на бой, а и порождения миров огня и греха. Сошедшие из губительного пламени адский легион стал настоящим ужасом, который едва не уничтожил армию Велисария.

«Боже, дай сил», - продолжил молиться Штеппфан. Молитва сейчас была его единственной надеждой, его опорой и чаянием, единственным столпом и обороной против наступающего ужаса.

Теперь его ждёт задача – встреча с командирами и обсуждение плана обороны в деталях. От одного осознания спектра задач голова идёт кругом – им предстоит выстроить многоуровневую оборону в городе, которая заставит остановиться несметные воинства хоть на немного.

Минуя колоссальную арку, встроенную в стену из тёмно-серых камней, составивших огромную стену, Штеппфан вышел на широченную и роскошнейшую аллею.

Тут Даль’Кир ощутил лёгкую прохладу, созданную тенью десятков дубов, растущих вдоль, пальмами, выращенными прямо посреди серо-охроватого камня. Он пошёл вперёд, окунувшись в людской поток, кипящий и гудящий, занятый и поглощённый делом обороны.

«Прекрасная аллея», - со скорбью подумал Штеппфан, ступая по плитке, и думая о том, что может стать с редкими прекрасами города, когда сюда придут скарагги.

Взгляд на аккуратные ограды и зубчатые «столбцы» в ней уносит в мир фантазий, где рисуется образ полностью разбитой и вымазанной кровью аллеи, полыхающего города, а ухо наполняют крики умирающих, и агония живых. Мысли, тернистые цепи уныния заставляли ум страдать от картин и звуков не произошедшего, рассудок всё больше и больше окутывался скорбью по будущему.

- О-о-о-х, - сделав глубокий вдох и выдох, пытаясь усилием воли подавить хандру, он тряхнул головой и продолжил идти.

Он увидел тех, кого искал. У пальмы, посреди дороги стояли двое высоких и статных мужчин, отличных от остальных. Первый весь в роскошной и пёстрой одежде, с нагрудником и фламбергом за спиной, со шляпой, украшенной цветастыми перьями. Один его образ внушал образ сурового и страшного актёра, но это обманчивый вид, и не дай Единый какому-то обывателю принять его за менестреля.