Во имя порядка: на закате древней эпохи

Было использовано столько магии, что показалось, будто бы между двумя континентами зажглось второе солнце. Выйдя из портала, они оказались в странном месте – днища кораблей помутнели от здешней воды, всё закрыл туман, сквозь который не видно ни зги, смрад не давал дышать. Иногда удавалось видеть ядовито-зеленоватые оттенки неба, в которых вспыхивали ярко-фиолетовые прорывы, корчились масками ужаса эфемерные рожи. На слух давило постоянное завывание и рыдание, иногда слышались шепчущие голоса, а кто-то даже видел духов, свободно гуляющих по кораблям.

Два дня Фарнабаз водил их по морю, пока они наконец-то не вышли на север Скарагга, где и обнаружили береговую крепость, которую и бросились штурмовать.

- Как там наши купцы? Чего-то я не вижу их при нас. Не уж то отказались лютовать? Или решили остаться миловаться?

Штеппфан бы посмеялся, если бы не «гиря» в животе. Волнение перед битвой и вонь этих мест, вкупе с давящей обстановкой вонзились в тело инквизитора. Тем не менее, он смог вспомнить, что последние два дня Джакомо практически не отходил от Дижаам.

Килеянка, как только оказалась во враждебной пси-атмосфере разлагающего хаоса, захворала. Её стало бросать то в дрожь, то сильно расслаблять, ей овладевал холод и жар, а единственную ночь она провела забитая в углу и шепча что-то, будто бы общаясь с призраками прошлого. Гарибальди всячески пытался ослабить её муки – утешал, говорил, накрывал, пытался сбить жар, а когда дело подступало к ночи, то стал метаться в поисках лекаря. И он его с трудом, но нашёл. Проведя соответствующие алхимические ритуалы, удалось ослабить её боль и на второй день она чувствовала себя намного лучше.

- Пусть остаются, - грозно заключил инквизитор, вынимая клинок. – Эта битва не для них.

- Ты же отрок знатного люда, ты, где ратоборничать натаскивался?

- При схоле. А потом меня таскали на разные тренировки и испытания. Я участвовал в битве с хранителями, со зверьем и нежитью, - инквизитор поднял голову и увидел, как мертвенно-зелёное небо расписала очередная корчащаяся рожа, ударившая шквалом ужаса по Даль’Киру.

- Сейчас-то мы станем человеки кромсать. Ты готов к этому?

- Я, - Штеппфан волнительно сглотнул, пытаясь всячески унять надвигающееся чувство вины за то, чего он ещё не сделал, - да.

Инквизитору никогда не приходилось обращать клинок против людей или аэтерна и естественно его это волнует. В памяти только есть картины того, как его меч плясал о когти ватиров или бренчал о кости оживших скелетов.