Стрелы лесного бога

Оставалось лишь шагать за ним и оглядываться по сторонам, наблюдать, как волки пытаются прыгнуть сквозь завесу тьмы, и алчные насекомые оставляют от каждого одни лишь голые кости, как колдовство нимф бессильной звездной пылью падает пред могуществом адского князя, и неоплаканные девы плачут в немом отчаянии…

Так они и шли, демон и человек, к белокаменному алтарю, на котором их ждал лесной бог – старый и скрюченный, жалкий и утративший остатки разума – до тех пор, пока Бурегор не увидел его прямо перед собой и не убедился в этом.

- Убей его, - прогудел рой, - убей!

- Я…

Черные глаза лесного царя задрожали, и кипучие смолистые слезы покатились из них.

- Я не…

Человек смотрел на бога и не чувствовал к нему никакой ненависти.

- Я не хочу!

- Ты должен, - прошелестели крылья мух, - иначе окажешься в глубинах ада и познаешь мучения, о существовании которых даже не подозреваешь!

- Убей меня, - прошептало жалкое создание, - убей, чтобы я больше не мучился.

- Для страданий рождены люди, - заметил Вельзевул и рассмеялся, - так что не напоминай мне об этом, и убей его, наконец!

Стиснув зубы, дровосек принялся за работу.

***

Когда закончил, слезы уже засохли на его обветренном лице. Рой мух исчез, а вместе с ним и все безымянные духи заповедного леса. Обнаружив дикую жажду, лесоруб нашарил на поясе чудом уцелевшую, хотя и заляпанную грязью флягу с водой и опустошил ее одним долгим глотком.

Как оказалось, рассвет все это время уже близился. Заря занялась над кронами сосен, чадя легким туманом с болот, куда более далеких, чем прошедшей безумной ночью.

- Молодец, человек. Великое дело сделал.

- Мне так почему-то не кажется, - признался Бурегор убито.

Полный горечи крик огласил оскверненное святилище. Человек с луком и стрелами бежал к ним с края поляны, куда его отбросило после гибели господина. Обезумевший от жажды силы, которой он в одночасье лишился, неудачливый защитник леса жаждал мести.

- Ломака, стой! – крикнул Бурегор, но сделать ничего не успел.

Первая стрела просвистела над его головой, заставив пригнуться; вторая не успела покинуть колчан, как лук упал на усеянную пеплом землю… и жизнь оборвалась вместе с истлевшей тетивой.

- Зачем? Зачем ты это сделал?

Вельзевул вновь обернулся ученым и усмехнулся своей едкой злой улыбкой.

- Разве не слышал? Человек рожден для страданий.