Чума теней

Но и этого атаманам, знавшим и о побоище в трактире и о бойне на пустыре, для встречи героя обеих битв показалось мало. И, пока контрабандисты отделяли атаманскую долю в товаре, к бандитам присоединились ещё четыре бойца. Братья-фехтовальщики, правда, другого братства — конкуренты тех парней, с которыми бился на пустыре Кай.

Сути не меняет. Вольные фехтовальщики больше предпочитают работать на купцов, чем на их вечных врагов, ночную армию. Дело здесь даже не в деньгах, а в определённой брезгливости и нежелании, чтобы город отказал братству в штаб-квартире.

Рискнуть репутацией на стороне разбойного люда они могли только за очень приличные деньги.

— Мы просто убили по пьяни не того человека. И без разрешения братства. Теперь нам одна дорога, — развеял подозрения Олэ фехтовальщик, видимо, бывший за главного.

— Да вас тут целая армия. — Олэ посмотрел на командира Атамановой Гвардии. — Что ж там за груз такой привезли контрабандой? Или кортеж для меня?

— Для тебя, кого ж ещё, для долгожданного гостя! Помнишь об обещании зайти к Девяти? А как же! — все Девять по такому случаю собрались в столице.

Велено привести тебя с помпой, чтобы молодёжи был стимул стараться. Мол, когда-нибудь и я с таким кортежем перед атаманами предстану, если отличусь.

Доводы показались Олэ убедительными.

Он шагнул в тёмный провал первым.

Вожаки в городе, в отличие от разбойников Тропы, знали все подробности насчёт компании Олэ, поэтому командир гвардии с жалостью посмотрел на Фейли, а его товарищ, командовавший рядовыми бандитами, шепнул, тыча в её брата пальцем, сальную шутку.

Затем прибавил «Со Смотрителем Бием».

Глава вторая. Честь и слёзы.

— Как ты не понимаешь! Честь для рыцаря — всё! Что простительно простым воинам, того не имеет права допускать рыцарь.

— Я не рыцарь!

— Ты ученик рыцаря. Ты воспитанник рыцаря. И, уверен, ближайшая война, и ты станешь...

— Что? Кем стану?

— Если продолжишь воровать, то экспонатом музея. По имени виселица.

— Я не крал. Меня подставили.

— Подставили? Фу! Что за лексикон, юноша? Не иначе, как понабрался от мальчишек на побегушках у ночной армии.

Вот, с кем ты стал водиться! Они выучили тебя красть, они?

— Не знался я ни с какой ночной армией.

— Как мне больно, когда ты врёшь. Когда ты. Врёшь мне.

Рыцарь достал из-за пазухи воровской пояс, ещё пока без ножей для метания, но уже полный отмычек. Подросток сжался, словно ожидал удар. Но в глазах рыцаря не было гнева. В них не было ничего, кроме боли.