Камень Пардгхавата

— Этого я боялся больше всего, — заметил Бренд, выглянув в щелку. — Стрелы горящие. Теперь у нас действительно только два выхода: или погибнуть с оружием в руках, или изжариться как барашек на вертеле.

Тем временем осаждающие продолжали обстрел постоялого двора. Каждая стрела была обмотана тряпкой, пропитанной каким-то горючим составом, и зажжена. Языки пламени от вонзившихся в дерево стрел начинали лизать стены и крышу здания. С веселым потрескиванием разгорался стог запасенного на зиму сена. От него вспыхнула конюшня, в которой заметались и пронзительно заржали кони.

— Хотел бы я знать — кому это мы пришлись поперек дороги? — угрюмо произнес Бальдур, вытаскивая из ножен свой двуручный меч.

Бен-Шакур беззвучно шевелил губами, прижимая к груди бронзовую шкатулку.

— Ставлю золотой каллеронский гульден против медной полушки — это те самые ребята, которые сели нам на хвост у Северных Ворот, — отозвался Бренд, так же обнажая оружие. — Я запомнил их вожака и герб на его шлеме.

Дым становился все гуще и гуще. Закашлял лежавший на полу раненный.

— Я пойду посередине, ты, Фирчик, — справа, а ты, Лучник, — слева, — сказал Бальдур. — Клянусь пещерами троллей и голым хвостом ехидны, мой добрый клинок напьется сегодня вражьей крови вволю!

Он подошел к двери и приготовился откинуть засов, но тут в комнату ворвалась жена трактирщика с целым выводком визжащей и плачущей детворы.

— Во имя всеблагого Хортала! Не отпирайте, господин! Мы все здесь погибнем! Они не пощадят никого! Лучше давайте уйдем через подземный ход!

— Какой еще подземный ход? — встрепенулся Фирчик.

— Тысяча проклятий на вашу голову! — заорал Бальдур. — Я же спрашивал твоего идиота-мужа: нет ли здесь запасного выхода!

— Ты что, осел, забыл о подземном лазе? — набросилась женщина на трактирщика. — Я всегда говорила, что мозгов у тебя не больше, чем денег в кошельке! В недобрый час повстречала я это тупое полено, видит пресветлая Ирис!.

— Прекрати! — властным окриком остановил ее излияния Бренд и обращаясь к хозяину постоялого двора добавил. — Быстро веди нас к подземному ходу или, клянусь Обителью Белого Отшельника, я выпотрошу тебя и заставлю съесть свои же потроха!

Кряхтя и охая, осторожно нащупывая дорогу во все сгущавшемся дыму, трактирщик пробрался в угол обеденного зала и при помощи Бренда отвалил тяжелую ляду, закрывавшую уходящий в глубину черный лаз.