Дикарка у варваров. Песнь Сумерек

Но вижу, что ошибся.

— Я достоин твоей дружбы? — принц дёрнулся, будто собирался меня ударить, но тут же остановился, видимо, вспомнив, что это не так легко. — Ты — чужеземный щенок, брошенный собственным отцом и существующий только благодаря милости моего, смеешь говорить со мной, наследником хана ханов, в таком тоне?

Мой кулак устремился к его лицу раньше, чем я успела понять, что делаю. Но кто-то обхватил меня со спины и поволок прочь из конюшни. Я яростно вырывалась, но меня держали крепко и выпустили только возле стены за какими-то хозяйственными постройками.

Едва почувствовав свободу, я в бешенстве обернулась. Конечно, это был Шона-миротворец.

— Зачем ты вмешался? — накинулась я на него. — Твоему спесивому братцу не мешает получить взбучку хотя бы раз!

— Ты совсем спятил? — Шона легко толкнул меня, чуть не свалив с ног. — Он — наследник ка...

— Знаю! — перебила я. — Но никакой титул не даёт права так обращаться с другими!

— Марко, — смуглое лицо моего единственного не-врага было мрачным.

— Ты чуть его не ударил. Нападение на принца карается...

— ...смертью? — усмехнулась я. — Что ж, тогда присоединюсь к тем, кого вы, кровожадные варвары, уже отправили в праотцам! И, поверь, их общество мне приятнее вашего! — резко развернувшись, я бегом пустилась обратно в конюшню.

— Марко! Вернись! — крикнул мне вслед Шона, но я только ускорилась.

В конюшне уже никого не было — только лошади. Мой Хуяг — среди них. Поспешно вскочив в седло, я тряхнула поводьями и вынеслась из конюшни, пролетев мимо подбежавшего ко входу Шоны.

Что ж, я честно пыталась. Но плохой мир не всегда лучше хорошей войны.

Война в самом деле получилась славной! Каганёнок снова не нажаловался на меня отцу, а я показала ему, как выглядит настоящая ловушка на следующий же день. Заметив, что он всегда входит в любое помещение первым, подстроила так, что перед уроком каллиграфии ему на голову вылилась плошка воды, в которой накануне я растворила комья земли и кусочки конского навоза.

Ханёнок не остался в долгу, сделав нечто подобное, когда я возвращалась в свою комнату. Обернувшись на свист, когда уже стояла на пороге, я получила выплеснутое в лицо ведро помоев.... а ночью подпилила лесенку, по которой мы поднимались на "ветки" в Зале журавля и змеи. Каганёнок, всегда восходивший на "снаряд" первым, шарахнулся на пол вместе с подломившейся ступенькой, разбив губу о "ветку".