Дикарка у варваров. Песнь Сумерек

Но в то же мгновение Очир набросился на Шону, ударив кулаком ему под дых, а принц — на меня. Я увернулась от удара, сделав фляк назад и одновременно шарахнув принца ногой под подбородок. Он, охнув, опрокинулся на пол, а я, кувыркнувшись над его распростёртым телом, перелетела к Очиру, уклонилась и от его удара и, чтобы проучить за вероломство, полоснула ногтями по отталкивающему лицу. Очир заревел, как раненый як, снова попытался меня стукнуть, но уже отдышавшийся Шона рухнул на него сверху, сбив с ног. А мне под ноги бросился принц, но я подпрыгнула в воздух, снова приземлилась.

.. и, заподозрив неладное, повернулась к двери. На пороге, слегка приоткрыв рот, замер седоволосый китаец в длинной тёмной одежде. Увиденное явно застало его врасплох: Шона и Очир — клубком на полу, рядом — наследник хана ханов, пытающийся дотянуться до меня, перевёрнутый столик, разлитая тушь и безмолвствующие "зрители".

— Добрый день, — брякнула я и поклонилась, сложив перед собой кисти рук, как мы делали в монастыре.

Китаец только хлопнул глазами и тонким голосом поинтересовался:

— Что здесь происходит?

— Это всё его вина! — Очир кое-как высвободился из медвежьих "объятий" Шоны, и, вытерев поцарапанную щёку, в бешенстве ткнул в меня пальцем.

— А ногти в ход пускают только дети и женщины!

— Или тигры, — парировала я.

— Ты начал драку? — строго обратился ко мне китаец. — И поднял руку на принца Тургэна?

— Поднял руку? — хмыкнула я. — Скорее положил его на...

— Меня никто не трогал, — жёстко заявил уже поднявшийся на ноги принц.

— Это — недоразумение.

— Недоразумение? — прошипел Очир, но, поймав взгляд принца, замолчал и яростно уставился на меня, будто надеялся, что я немедлено упаду замертво.

— Оюун? — китаец перевёл вопросительный взгляд на девицу с косичками.

Но та поспешно опустила глаза, а принц вскинул голову:

— Тебе недостаточно моего слова, старик?

Китаец тут же поклонился.

— Прости меня, принц. Начнём урок.

— Сэму сядет туда, — ханский отпрыск махнул рукой на опрокинутый столик.

— Только если поделишься тушью, о бесстрашный потомок великого Дэлгэра! — с издёвкой возразила я.

— Я поделюсь с тобой тушью, — Шона легко подтолкнул меня к столику, чуть не сбив с ног.

Двинувшийся к своему месту Очир, процедил какое-то ругательство, проходя мимо меня. А я повторила жест, каким вывела из равновесия Бяслаг-нойона — "не спущу с тебя глаз". Хотела показать средний палец, но передумала — что-то подсказывало, для этого ещё будет немало поводов.