Переводчик. МДМ. Том 1

Так что, вперед и с песней!

– И вновь продолжается бой! И сердцу тревожно в груди! А, Тиша, тебе тревожно в грудях?

– Какие там груди? – не преминул вставить Хома, – так две фигушки…

– Молчи, членоносый! – огрызнулась девчонка, – у меня-то ещё все вырастет, а твой кукиш между ног, как был с мизинец, таким и останется!

Так духоподъемно общаясь, мы осторожно пробирались в темноте. Первым я, на манер слепого, тычущий перед собой ножнами в вытянутой руке. Следом, цепляющаяся за мою рубашку и поминутно наступающая на пятки, Тиша.

Он, часто и с сожалением, оборачивался назад, силясь различить в кромешной темноте, давно уже незаметное пятнышко дверного проема. И хотя там за дверью была верная смерть, тьма впереди страшила не меньше.

***

Хома не мог знать, что сразу после их ухода, ожил амулет на двери. Переплетенные проволочки зашевелились, словно клубок змей. Вокруг сухо затрещал воздух. На несколько мгновений возник призрачный, ничего не освещающий свет, и все стихло.

Когда посланная на разведку гончая, промчавшись сквозь ущелье, достигла порога трех ступеней, ее встретила лишь глухая стена и трое дохлых сородичей. С вожделением, покосившись на них, гончая одним махом взлетела по ступеням и закрутилась на пяточке, принюхиваясь к людским следам, которые, странным образом, больше никуда не вели. Посчитав свой долг выполненным, гончая спустила вниз и, довольна урча, принялась за ближайшую вареную родственницу – вот оно, счастье.

* * *

Что-то засвистело, застрекотало и пронеслось перед самым лицом, обдав смрадным ветерком. Я шарахнулся назад, сбил Тишу и сам не удержался на ногах. Сверху тут же добавился, споткнувшийся об нас дружинник. Некоторое время мы не могли распутаться и только шевелились этакой кучей-малой. Снизу придушенно пищала, придавленная девица. Сверху поминал ксаламассовых ыхыргов, и прочую местную нечисть, Хома. А посредине, по-русски матерился я. Наконец, этот человеческий хот-дог распался, и нам удалось расползтись в разные стороны.

– Ну, ты даешь, Мак! – Тиша, кряхтела, как маленькая старушонка, потирая ушибленные ребра. – Чуть не задавил!.. и этот, еще ханин боров навалился!

Хома, не отвечая, сосредоточенно сопел.

– Ксаломассово отродье! – наконец, сказал он откуда-то из темноты. – Эйюхи, лопни все это небо!

– Чего? – не понял я. – Какие эюхи?

– Эйюхи! – поправил меня дружинник, – нечисть летучая.