Сражайся, защити...

Оно ведь единственное, что от него осталось, так что каким-то другим органом эта вещица явно быть не могла. Да и у нашей расы считается, что именно сердце ответственно за чувства. А мозг лишь скучная побрякушка, делающая всё сложнее и запутанней, чем нужно. И не то чтобы я с этим даже не согласен.

— Если можно было бы спокойно пресечь свой поток мыслей на какое-то время и просто дать своему телу впитывать ощущения, я уверен, что многие бы согласились такой функцией воспользоваться... Всё же не всегда хватает ума, времени или банального осознания, чтобы дать ответы на постоянно крутящиеся в голове вопросы.

К миру, другим и самому себе.

Мне лучше стоило не сидеть и раздумывать об этом сидя на полу и доедая свою очередную порцию лапши быстрого приготовления, а оставить эти тяжкие мысли на ночь. Но, признаться честно, мне больше не о чем было на данный момент думать или беспокоиться. Когда имеешь четкую цель и поводок, за который тебя тащат по пути её исполнения, то особо забивать себе голову таким пустым бредом не приходиться, вместо этого наслаждаясь умиротворённым видом ночного неба с россыпью горящих в ста миллионах световых лет от нас звёздах.

Я не астроном, так что к цифрам особо не прикапывайтесь! Я скорее именно так ощущаю их от нас удалённость.

— Интересно, а насколько я сейчас и сам похож на такую звезду?

На следующее утро свою ритуал заботы о себе после пробуждения я в натуральном предвкушении грядущего попытался как можно сильнее ограничить.

Отрезал ломтик второсортной докторской колбасы по скидке, положил его на ломтик затхлого хлеба, который никогда для меня особым вкусом не выделялся из-за своей скромной цены, и запихал себе в рот. Он кое-как всё это сухое месиво прожевал, благо я позволил себе ему помочь, залив всё это чудо водой из под крана с адским привкусом металла.

— Надо еще один, — сделал я невероятное по степени своей наглости заявление и повторил описанную процедуру еще раз.

— Вот теперь сил на сражение мне должно хватить.

Надо было только поправить своего стального друга, прикреплённого к лодыжке левой (правой) ноги и натянуть повязку на то блеклое месиво, что доктора называли остатком моего отросшего глаза. Не пугать же почём зря ни в чем неповинных и наслаждающихся теплым солнечным утречком я сегодня шел. Нет. Мне на них было плевать.

— Ну всё же можно еще шоколадку откусить...