Разочарование. Пятый пояс

На то, что она давно уже не та восторженная девчонка, что решилась стать искательницей, а не продолжить дело отца.

— А не...

— А ты только одним местом и думаешь.

Парень тем временем поднялся, поклонился:

— Простите, старший, — но тут же упрямо добавил. — Однако не слышал ничего такого про теневиков. Над их заведениями не висит полотнище семьи Ян, старший.

— Так они и тогда не вешали, а теперь уж сто лет прошло, глава теневиков уже и не совсем Ян теперь. Но лучше бы тебе поверить мне, — хмыкнул Мирак, — и не пытаться хитрить.

Да, теневики не возьмут с тебя четверть налогом. Выйдет где-то одна шестая с их ценой. Но поверь, просто поверь опыту старшего, младший — однажды эти духовные камни станут у тебя в горле.

Парень помедлил и приложил кулак к ладони:

— Понял, спасибо за мудрость, старший.

А между тем мысленный разговор продолжался.

— Да и зачем сбивать цену у скупщика, верно?

— Сбить? Эти сопляки? Им ещё года четыре учиться, сил набираться и ума, прежде чем они сумеют нам что-то там сбить.

И то, не стал бы я на это ставить.

— Это верно. А если окрепнут, то сами узнают, где у теневиков платить налог Ян.

— И сразу глаза откроются, — съязвил Мирак.

— Это ты себя вспоминаешь?

Мыслеречь взорвалась хохотом, который слышали только трое.

Я же мысленно кивнул. Как я и думал. И то, что случилось со мной в той забегаловке-ночлежке, и приход Хурта — теперь стало более ясно.

Когда я начну выходить сам, в одиночку, то мне, пожалуй, тоже стоит задуматься, чтобы.

..

Хотя о чём тут думать? С теневиками и этим, как его, Алросом я уже испортил отношения и на поклон к нему не пойду. Обойдётся.

Уж лучше я заплачу немного больше, но буду иметь дело с теми, кто мне не угрожал, а скорее помог. Долг-то мой за еду и женщин стал меньше?

Это воспоминание меня развеселило. Мгновение я с усмешкой наблюдал за беззвучно хохочущими идущими по ту сторону костра, представляя, как бы они себя повели, добавь я к их мыслехохоту свой.

Наверняка это бы выглядело забавно.

Но я не стал так делать, вместо этого повернул голову к Лае и спросил, толкнув к ней мыслеречь, будучи на этот раз предельно вежлив:

— Старшая, вот этот шрам на кисти, ты не хочешь его убрать?

Она равнодушно пожала плечами:

— К чему?

— Из того, что я увидел, когда осматривал тебя, думаю, он сковывает движения пальцев, это должно быть мешает при некоторых движениях твоего стиля меча.