Глазами волка

Одни, кто получше, дожидались у колонн, кутаясь в плащи под ознобом, другие лежали прямо на ступенях, запрокинув голову к небу.

Это был храм Асклепия. Здесь лечили, насколько это возможно в то время.

Ихневмон решительно вошёл под своды и замер, завороженный открывшимся зрелищем. Вся стена нежно-розовая стена от входа до алтаря была увешана глиняными ступнями, лодыжками, пальцами, руками, носами, ушами и глазами. Попадались и глиняные груди, выполненные с большим искусством.

Согласно обычаю, выздоровевший пациент подносил храму глиняную скульптуру в форме пострадавшего органа.

Платы за визит это не отменяло.

— Чего тебе надо?— спросил Аполлодор, подходя к мальчику. Он вытирал окровавленные руки об фартук и был похож скорее на приказчика из лавки мясника, чем на члена городского совета.

Аполлодор всегда оперировал сам. Он говорил, это позволяет глубже проникнуть в человеческую натуру.

— Я бы хотел у вас учиться,— ответил Ихневмон.

— И чему ты собрался у меня учиться? Учти, у нас обеды хуже, чем у Евдокса.

— Медицине, разумеется.

— Ты же грамматику изучал.

— Я уже достаточно выучил. Помните:

 

Стоит многих людей один врачеватель искусный:

Вырежет он и стрелу, и рану присыплет лекарством

 

— Ты думаешь, я важнее Евдокса?

— Я думаю, что лекарь важнее политика.

— С чего ты это взял? Разве хоть одного лекаря избирали стратегом?

— Я слышал,— глаза Ихневмона загорелись, как всегда, когда он вспоминал очередную историю,— давным-давно, во времена войны с персами, вифинец Силен нанялся лекарем в армию Ксеркса.

Он, как известно, презирал демократию и говорил, что атеняне достойны лишь рабства и даже написал какие-то письма, где обвиняет эллинов во всех мерзостях. После разгрома под Платеями Силен отстал от персидской армии, бродил по горам Беотии, клянчил хлеб и сыр у пастухов. И он нашёл такое правило — когда он начинал обличать афинян и просил у беотийцев еды, потому что причинил Атенам много зла, то пастухи лишь смеялись и говорили, что из-за войны им самим есть нечего. А стоило ему сказать, что он лекарь — и сразу же находились и лепёшки, и сыр, и вяленое мясо и даже вино. Силен, конечно, человек отвратительный, но и у него можно учиться.

61

Лик спускался в сухую ложбину. Всего несколько десятков шагов – и он ощутил, что остался один, почти беззащитный.

После небольших размышлений, он оставил в лагере и чужой лук, и свою дубинку. Какой смысл вооружаться, если идёшь на переговоры?

Невриец сразу узнал двухголовую гору.