Глазами волка

Лик вдруг ощутил себя виноватым — как будто он всё это сюда и притащил.

— Это была Мелито,— заговорил он,— Она, опять она. Хотела знать про тебя, но я ничего не сказал. Тебе вина дать, или что?

— Мелито, значит…

— Да, она. Сказала, что Палак захватил Ольвию. Если это правда...

— Не обольщайся. Это гетера, её учили голову дурить.

— Я и не думал кого-то тут обольщать.

Маэс наклонился над другом и втянул воздух.

— Уже пьян,— констатировал он.

— Она меня соблазняла,— быстро заговорил юный невриец,— пыталась опоить.

Эта гетера — она очень опасная. Но я — не поддался!

— Невелик подвиг,— Маэс уже огибал ложе,— Милето бы всё равно ничего тебе не позволила.

Лик провожал его мутными глазами. Ноги, казалось, стали кирпичными и вросли в пол, вымощенный знакомыми плитами. Мысль наталкивалась на мысль и Лик совершенно не знал, что делать и даже о чём думать.

Возле выхода Маэс обернулся и спросил:

— Ты так и будешь стоять?

— Пойду, конечно пойду!- спохватился Лик,— Только скажи, второй агон… чем он закончился?

— Убил я его,— буркнул Маэс,— Идём, давай.

— Куда идём?— Лик не тронулся с места. Потом чуть сообразил с добавил,— Я не понял… Так кого ты убил?

— Того, кто против меня вышел. Ладно, кончай вопросы, юный санаптий. Пошли Могучую Луну славить.

"Санаптиями" на полуострове называли любителей выпить. Это слово особенно интересно, потому что первая половина у него - скифская, а вторая - из гераклейского наречия.

Часть III. Заговор ликантропов

Часть III. Заговор ликантропов

Глава 13.

Под медной Луной

39

Теперь они шли другим путём. Это были какие-то задворки, глухие места, трухлявый лабиринт из домов, заборов, садиков, огородов, прудов и смердящих компостных ям.

Места были новые и незнакомые. Лик не смог бы отсюда выбраться даже днём.

Удивительно, как много этих домиков поместилось за крепостной стеной.

Они миновали арку акведука и оказались перед ещё одним домом-квадратом.

Он прилепился вплотную к крепостной стене, словно собирался, в случае опасности, вскарабкаться на неё и убежать в степь.

Парадный вход, где могут поджидать неприветливые стражи в красных колпаках, укреплён дубовыми воротами с медной эгидой в форме оскаленной волчьей морды. А выше морды — выложенная металлическими полосками надпись на местном наречии:

Бойся собаки

и не тревожь волка

“Бойся собаки” — это Лик видел и на других порогах. А вот про волка — это было нечто новое.

Над крышами дома поднималось слабое алое сияние.