Вереск

Лже-Бертран дернулся, завизжал, но умирать не собирался. Он схватил напарника удлинившейся лапой за плечо, я видел, как черные когти впиваются под ключицу и ломают ее как веточку. Второй лапой он ударил в грудь, вминая грудину и ребра в легкие. Кровь хлынула у Ланса по подбородку густым, почти черным потоком. Южанин упал навзничь и захрипел, не в силах закричать от боли.

– Ты следующий, – лже-Бертран злобно зыркнул на меня. – Желаю научить тебя уважению к старшим.

Нежить удивленно посмотрела на гладкий медный кругляшок с серебряными письменами, который выпал из одежды Ланса на траву во время короткой драки.

– А это еще что такое?

Обычно нечисть сразу распознает артефакты. Те, кто послабее – пугаются окружающих волшебные вещи эманаций и уходят. Те, кто попрожорливее и посильнее – становятся агрессивнее и атакуют. Вот только деприватор не имел вообще никакой ауры.

Скучающая в Сером логе тварь позволила себе минутное любопытство, за что и поплатилась. При соприкосновении лапы и деприватора, не было ни звука, ни вспышки, ни выброса тепла.

Ничего. Тварь просто рассыпалась на мельчайшие частицы, из которых состояла раньше. Ночной ветерок подхватил их и мерзко запорошил меня с ног до головы.

Отплевываясь и стараясь проморгаться, я бросился к Лансу, сам не зная, зачем тороплюсь. Напарник умирал. Наверное, какой-нибудь сильный маг-целитель, та же Маннон, смог бы его подлатать. Но магов Серый лог не пропускает, и мне оставалось только быть рядом с Лансом те недолгие минуты, когда еще билось его измученное кровопотерей сердце.

После того, как все кончилось, я попытался найти в траве деприватор, который так нечаянно меня спас. Уверен, маги и знать не знали о замечательном эффекте артефакта. Но в траве не осталось ничего.

Где-то за деревьями, в летнем ночном небе, потихоньку занимался сумеречный рассвет.

VII

Я сидел в кустах сирени, тихо шелестящей подсохшими коробочками плодов, и уже час разглядывал развалины крепости Нордвиг. Как Ланс и говорил, со стороны Серого лога защитных артефактов и ловушек практически не было, но расслабляться не стоило.

В голове всплыли слова Железного Эмиля, полковника отряда Безымянных:

– Самый страшный грех профессионального бойца – самонадеянность. В тот момент, когда ты посчитаешь своего врага недалеким кретином, ты проиграешь в игре, ставкой в которой была твоя жизнь.

Высокая, пятисаженная стена, некогда окружавшая город-крепость нерушимым кольцом, лежала в руинах, как и большая часть дозорных башен.