Пепел перемен, Том 1: Пыль и сталь

Хоть гном и говорил, что червовый король походил на Эдвальда, но сходство заканчивалось чёрными волосами да алой накидкой.

Мало того, что обе руки у карточного короля были на месте, так ещё и меч он держал в левой. Вдобавок вместо короткой обрамлявшей губы бороды его величество был гладко выбрит. Конечно, Таринор не видел Эдвальда много лет и допускал, что тот мог отпустить бороду, но рука уж точно никак отрасти не могла.

Однако вторая карта, червовая королева, действительно напоминала о Мередит Русворт, супруге Эдвальда, дочери лорда островов Миррдаэн.

Хоть Таринор никогда её и не видел, но огненно-рыжие волосы королевы, отличительная черта всех Русвортов, были известны на всю страну. Вот только, должно быть, краска потускнела от времени, поэтому вместо цвета закатного солнца волосы выглядели, скорее, медными.

Ход Мефа должен был определить исход игры. Если Гурху сейчас не удастся отбиться, Таринор просто выбросит карты по старшинству, крыть их противнику будет нечем. Если же нет, то по крайней мере получится вывести на ничью, и всё начнётся заново.

– Ну что ж, – произнёс носатый, нервно улыбаясь и потирая карты длинными пальцами, – сейчас всё и решится.

Меф швырнул на стол карту, а Гурх безучастно её покрыл. Так произошло и со второй. И со следующей тоже. Носатый широко улыбнулся, обнажив ряд мелких жёлтых зубов, а сердце Таринора забилось чаще.

Наконец, у чертей осталось по одной карте. Меф, заметно нервничая, осторожно положил на стол десятку пик. Увидев это, Гурх печально вздохнул и, перевёл взгляд на наёмника.

– Хороший ты мужик, Таринор. Прости, – сказал он и опустил поверх десятки бумажный прямоугольник с изображением девушки, сжимавшей между ладоней чёрную розу. Дама пик, так похожая на Мерайю Одеринг, по словам гнома.

Меф взорвался восторженным хохотом, а Таринор не мог сказать ни слова. Карты, стол, черти – всё это будто бы вдруг перестало существовать. Дыхание перехватило, в сердце ударил холод, а руки повисли безжизненными плетьми.

Даже если бы Таринор вверил свою жизнь какому-нибудь божеству, то не смог бы вспомнить ни единой молитвы. Он смотрел, но не видел. Слушал, но не слышал. Ликующие возгласы Мефа раздавались для наёмника приглушённо, словно где-то вдалеке или за толстой стеной. Гурх же сидел, понуро опустив голову.

– Отлично, Таринор! – воскликнул носатый, потирая руки. – Вижу, ты не очень-то и рад такому исходу. Никак рассчитывал на победу? Что ж, наёмнику к службе не привыкать.