Договор! Том 1

Тут же мне прилетает в щёку такой чапалах, что я отшатываюсь в сторону на пару метров, и не сразу могу разогнуться, ибо ноги подкашиваются, и небо с землей перед глазами прыгают и меняются местами. День у меня тоже был нервный, но вот гонор-то стоило подубавить.

— Магистр в лагере, — сквозь зубы говорит Мракой. — Иди и доложи ему что-нибудь. Поговори с ним. И слушай, о чём будут говорить чужеяды вокруг.

— Что-то случилось? — спрашиваю я, потирая горящую щёку. — Мне о чём-то определённом надо узнать?

Мракой не отвечает на мои вопросы, просто сверлит тяжёлым взглядом, пока я со вздохом не покидаю переулок и не хромаю через лесок к лагерю имперцев.

Надо успеть до темноты. Скорее бы этот денёк уже кончился.

***

В солдатском лагере я ещё не бывал, только смотрел на него издалека, пока копал что-то или рубил лес неподалёку.

К моему удивлению грязная и пыльная лесная тропинка под моими ногами уже сменилась аккуратно уложенной чистой каменной дорожкой. Идти по ровненькому камню куда приятнее, чем цеплять пальцами ветки и колючки.

Сложилось даже впечатление, что трава и кусты рядом были подстрижены, а вместо запаха гари и гниения, тут всё продувается свежим ветром из леса.

Мда. Лагерь разросся и отстроился прилично. И когда имперцы всё это успевают?

Ровная площадка у спуска к берегу расширилась до размера небольшой деревеньки, обзавелась забором и первыми законченными деревянными строениями. Имперцы строили совсем иначе, формы гладкие и закруглённые, дерево обработанное, без сучков и ещё свежее, не посеревшее от влаги и воздуха.

Совсем непохоже на варварскую грубость Старшего Оплота или прямоугольную строгость, которую я видал в учебнике истории в разделе про Римскую империю. Чисто, опрятно и приятно.

Щека ещё болит от удара Мракоя, плохое настроение и нервы не отпускают. Пока иду, так и хочется свернуть на какую-нибудь лесную тропинку и идти по ней, пока лес не поглотит меня. Суровый прохладный ветер треплет могучие кроны хвойных деревьев, спускается до меня и легко продувает мою легкую и рваную одежонку.

Живот, уже забывший приём пищи на корабле, панически сжимается внутри, голосуя против такого плана. Сдохну я там.

Стражники на входе с удивлением оглядывают меня, но не пытаются остановить. Грязный худющий полуголый хромоног-абориген не производит опасного впечатления.

— Магистр сказал доложить ему, как прошло моё дежурство, — мямлю я на всякий случай, сбавляя шаг и потом притапливаю, чтобы скорее скрыться с их глаз.