Облик Воина

Говоря по совести, им вообще ничего от нас не нужно. Кроме одного – чтобы уларов не было на свете. Поэтому мы и не можем договориться, и Воинам приходится делать свою нечеловеческую работу.

– Работу? – возмутилась Тонари. – Учитель, вы назвали работой убийство людей, будь они хоть трижды дикари?

– Каждый делает то, что умеет, – задумчиво произнёс Кансай. – Учитель учит, «погонщик облаков» управляет погодой, а Воин убивает. Так велит его Облик, и не нам судить его.

– Учитель, а почему Воинам запрещено иметь семью? – спросил Сокан.

– Мы недавно спорили об этом, но так ни до чего не договорились.

– Странно. Всё очень просто. Давным-давно, когда только что был установлен великий запрет на отнятие жизни, многие хотели сделать из Воинов особую касту, не связанную с остальным миром. У этого плана есть разумные стороны: Воины, которых готовили бы с детства, сражались бы лучше теперешних, их могло быть больше... Однако всё-таки более муд­рым было признано набирать в ряды Воинов простых юношей из обычных семей.

В глубине души каждый из Воинов – обычный улар, что бы там ни говорил ему Облик. Поэтому Воин никогда не повернёт оружия против своих сородичей – в нём ещё живы отголоски запрета. Они сами сторонятся дру­гих людей, потому что стыдятся своей профессии… А теперь подумай: если бы человек, выросший среди Воинов и с рождения знающий о своей судьбе, получил бы Облик и оружие – можно было бы ему доверять? Воины живут замкнуто, мальчик бы не знал общества норм... обычных людей, – поправился Кансай. – Он бы воспринимал убийство не просто как допустимое – как необходимую часть мира! А грань между истреблением вооружённых варваров и убийством своих собратьев-уларов слишком тонка…

– Учитель, а почему Воинами становятся только мужчины? – спросила Тонари.

– Наверное, это как-то связано с перестройкой тела при принятии Облика. Воин во много раз быстрее и сильнее обычного человека. Как-то раз на моих глазах один из них взял лом и намотал его, как тонкую проволочку, себе на руку. К тому же если бы у нас были женщины-Воины, то неизбежно появились бы и дети-Воины, а я уже говорил, чем это грозит для Шоулара.

Да и вообще, дело женщины – продолжать жизнь, а не отнимать её.

Чай допивали молча. Когда чашки опустели в последний раз, Кансай сказал.

– Страшные дела творятся сейчас на границе. Надеюсь, что вас это не коснётся, но кто знает… В любом случае, постарайтесь не уронить достоинства улара и примите испытания достойно. Даже если на вас укажет жребий Воина.