Пепел перемен, Том 4: Ни богов, ни королей

– Чтоб его! Может, плеснуть ему, а? Тогда и вырубится…

Наёмник лежал неподвижно, пытаясь осознать происходящее, а улыбка сама собой наползла на лицо.

– Гурх? Это что, ты?

Чёрт осторожно выглянул из-за спины тюремщика.

– Чтоб мне в пекле изжариться! Этот голос… Таринор?

– Он самый, – наёмник привстал и подсел ближе к решётке. – Ты чего здесь делаешь?

– Я? Да так, живу, – Гурх выпрыгнул из-за укрытия и подпрыгнул к прутьям. – Ох, тебя ж совсем не узнать, зарос, как козёл… Негоже тебе тут прозябать! Верн, можешь дверцу-то отворить? Это приятель мой, я ему жизнью обязан.

– Ну, я ж это… Не положено… – промямлил обескураженный тюремщик.

– Я тебе долг карточный прощу.

– Весь?

– Мечтай! Половину.

– Эх, – тюремщик почесал залысину на голове и, махнув рукой, поднялся на ноги, – ладно.

Вскоре для наёмника уже раздобыли снеди и лишнюю кружку.

– Промочи горло, парень, – Гурх заботливо налил из бутыля. – Это, конечно, не тот чудесный напиток, которым ты меня в прошлый раз потчевал, но уж чем богаты.

Рассказывай.

– Чего рассказывать-то? – вздохнул наёмник. – К королю мне надо. Дело важное.

– А чего ж тогда ты здесь торчишь? Я, конечно, в этих ваших делах не шибко разбираюсь, но короли разве не в замках пробавляются? Уж точно не в тюрьмах.

– Меня в город не пустили, а когда полез через сточный канал, поймали. Со мной ещё двое, за стенами ждут. Северяне они. Я надеялся пробраться сюда, а потом и их провести.

– Это ты зря, – покачал головой тюремщик. – Как война началась, к Энгатару потянулись беженцы.

Селились в предместьях. Сперва их ещё в город пускали, а недавно запретили. Многие через сток проплыть пытаются, так что мы таких ловить наловчились. Особенно Хоб, будь он неладен. Тебе повезло, что он со стены тебя сбросить не велел. Пару недель назад одному бедолаге не повезло.

– Он меня не то шпионом эльфов считает, не то беженцем, не то чёртом в ступе… – Таринор осёкся. – без обид, Гурх.

– Да брось, какие обиды! – усмехнулся чёрт. – Только вот ты зря сюда притащился.

Имею в виду, в город этот. Не удивляет, что я здесь?

– А должно?

– Посуди сам. Тут у вас самый главный храм торчит. Священников тьма, прорва инквизиторов. Нечисть, вроде меня, такие места стороной за милю обходит. Но я здесь, живёхонек и даже не чихаю.

– И что ж это значит?

– А то, что прогнило что-то в церквушке. Я сразу что-то почуял, знаешь, тёмное что-то. Не то, чтобы нашенское, демоническое, нет. Просто что-то недоброе, нехорошее.