Пепел перемен, Том 4: Ни богов, ни королей

– А карты?

– Чего карты? Неужто отыграться решил?

– Ну, было б неплохо. Да только разве ж у тебя отыграешься? Хоть время убьём, мне тут до утра сидеть.

– Да и у меня выбор невелик. А за того не бойся. Если проснётся – я тут же исчезну или в угол забьюсь, ветошью прикинусь. Наливай и раздавай…

Наёмник лежал и слушал эту болтовню. Хоть какое-то развлечение для того, кто не хочет снова провалиться в забытье. Всё-таки обидно, что эти двое сейчас пьют и играют в карты, а он дрожит от холода на гнилой соломе. Таринор лежал спиной к решётке и мог видеть лишь пляшущие тени от света свечей.

– Ну вот, снова продул, – с досадой произнёс один из них.

– Я ж тебе говорил, Верн, брось ты это дело. Не везёт в игре, повезёт в любви! Знавал я одного счастливца, так ему в любви точно не везло, зато в карты был мастак. Да и выпить тоже был не дурак…

Знакомая фраза… Да и голос знакомый. Слишком знакомый. Наёмника вдруг охватило любопытство, захотелось посмотреть, кто же там сидит с новым тюремщиком. Но тот второй сказал, что спрячется, как только он, Таринор, проснётся.

Медленно повернуться – заметят. Они ведь прямо рядом с решёткой сидят. Значит, нужно перевернуться быстро, резко, чтоб не успел.

Наёмник собрал все силы. От волнения сердце бешено колотилось, а в горле застыл ком. Да и ушибленная голова снова начала болеть, вызывая тошноту. Или это было от того, что с прошлой ночи маковой росинки во рту не было?

Таринор сжался, чуть подпрыгнул на боку, и уставил взгляд на двоих, что устроились на табуретках по ту сторону решётки.

Они застыли с кружками в руках, ошарашенно глядя на него в ответ. И если тюремщик Верн выглядел вполне обычным человеком, то второй… Роста он был невысокого, полноват, едва доставал до пола ногами, что оканчивались копытцами, а за спиной имел пару кожистых крылышек, как у летучей мыши. Шмыгнув мясистым свиным пятачком, что красовался в центре упитанного лица, он неожиданно громко заговорил, обращаясь к Таринору:

– Ну вот, пьянь! До чертей допился! Верно тебе говорили, бросай это дело! Видишь, до чего теперь дошло? Ну, ничего, проспишься, а наутро меня как ни бывало.

Только чтоб больше ни капли в рот, понял?!

Выпалив это, он спрыгнул с табуретки и спрятался за тюремщика. Впрочем, в отличие от Хоба, Верн оказался тощим, как жердь, так что чёрту не удалось скрыться за ним полностью.

– Ну чего там? Уснул? – послышался нетерпеливый шёпот из-за спины тюремщика.

– Не, пялится ещё, – тихо отозвался тот.