Цитадель

Граф остановился возле книжного шкафа, вытащил один из увесистых томов.

— «Ключи ада», доктор Фаустус, — прочитал он. — Забавная вещица. Столь же приятная в чтении, сколь и бесполезная в употреблении.

Хаген шагнул к камину и швырнул книгу в огонь.

— И горит плохо.

Он подобрал кочергу и поворошил в камине, вызвав жаркий огненный всплеск. На лице графа заплясали отсветы пламени, и Гелен вспомнил прежнего Хагена. Вспомнил, как тот мог часами стоять, любуясь, как огонь пожирает дом или крепость его врага.

— Никакого проку от этого хлама, — проворчал граф.

— Только пыль... Или плесень. Вот и я тоже... заплесневел. Да-да, Гелен. Страх — великая вещь. Страх может обернуться смертью, а может — лекарством.

Отшвырнув кочергу, он повернулся к Гелену.

— Вели слугам убрать все эти шкафы и сжечь их вместе с книгами.

— Но, Хаген... — растерялся барон. — Многие из этих книг стоят немалых денег. Возможно, лучше продать их или подарить епископу Амберга Титмару, он будет весьма признателен.

— Твои советы, как всегда, мудры и практичны, — граф усмехнулся.

— Но ты, по обыкновению, забываешь простую истину. Всем этим миром, — граф взмахнул рукой, — правят отнюдь не самые сильные, и далеко не самые мудрые. В общем, не самые достойные. Этим миром правят те, кто готов править. Книги же... Впрочем, что о них говорить? Вели их сжечь.

Глава 3

«Когда усилия властей потерпели фиаско, стали появляться первые охотники на демонов. Теряющие своих подданных и свои земли, властители готовы были щедро платить тем, кто сумеет обеспечить их спокойствие и безопасность.

Новоявленные борцы с демонами гибли десятками и сотнями. Но те, кто выживал, становились Охотниками. Некоторых из них боялись больше, чем демонов».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

На десятый год жизни Дина повидала всякого. Набег разбойников и карательная экспедиция барона Юлиха де Арлона. Кровавая резня в деревне, во время которой погибли ее родители, и казнь уцелевших бандитов. Похороны родных и загулы старшего брата Акселя, у которого она прожила последние полгода.

Иногда ей казалось, что она прожила не десять, а все сто десять лет. Что она умудренная жизнью женщина, которая видела уже все на этом свете, и которую очень сложно удивить чем-то или напугать. Даже когда Аксель с криком «дармоедка!» ломился в пьяном угаре в сарай, где она пряталась, она не слишком-то и пугалась. Ничего-ничего, говорила он себе, проспится, успокоится и все наладится. И все вроде бы и налаживалось.