Невменямый отшельник (НК-11)

Там мелькнула …Мальвика! Причём не та симпатяга маркиза, которая в блеске и в роскоши выглядит словно принцесса, а та бедная, несчастная, страшно косоглазая девчонка, какой её впервые увидели в столовой сам Кремон, и его учителя, Хлеби Избавляющий и Ганби Коперрульф.

«О! А она здесь с какого перепугу? – поразился Невменяемый. – И почему вообще, я в этих окошках не видел пока ещё ни одного мужского лица?..»

Ничего не оставалось, как присматриваться дальше. Несколько пятен промелькнули так быстро, что ничего увидеть в нём не удалось.

А потом вновь яркая и чёткая картинка: со злобной, хищной улыбкой из неведомого нечто взглянула Золана Мецц. Та самая наёмница особого полка в армии колабов, страшная убийца, безжалостная мегера, которую опасались затронуть даже старшие по званию, стажу или боевым заслугам. Но это в начале знакомства Золана была наёмницей. Сейчас она занимает в Менсалонии высокое положение, имеет титул герцогини Шиари и растит сына, которого зовут Кашад. Ведь именно такое имя носил отец мальчика, будучи сам лазутчиком в логове врага.

Пока умерший колдун пытался сообразить, что к чему, одна за другой промелькнуло сразу три Галиремы, царицы и повелительницы царства Огов. Последней, особенно долго зависла на сетчатке глаза, обнажённая Молли, мать дочурки Паулы.

После этого несколько очнувшееся от спячки сознание, подсказало: «…это неспроста! Ну не могут вот так бессмысленно мелькать перед глазами все особы женского пола, которые когда-то нравились тебе или были близки к твоему телу по разным принудительным или житейским обстоятельствам! Не бывает такого!»

Следовало подумать, и сопоставить некоторые утверждения тех, которые в какой-то момент оказались на пути неподвластной уговорам смерти, и выжили после этого буквально чудом.

Так в них говорилось, что человек, да и любое разумное существо в течении нескольких мгновений просматривает всё, что с ним случилось при жизни. Сам колдун в такое не верил, потому что и сам несколько раз оказывался на грани гибели, но ни разу у него перед глазами ничего не мелькало.

«Значит, тогда было – не настолько опасно, - решил он про себя. – И только сейчас - наивысшая опасность. Точнее говоря – смерть. Но тогда почему я не рассматриваю всю свою жизнь? А только выборочно? И только женские лица, и их фигуры целиком?..»

Заинтересованность нарастала. Интрига пока ещё неосознанной тайны - будоражила. Как следствие, к следующим окошкам удалось, чуть ли не прильнуть. Замедляя их на удивление сильно.