Раскол света

Однако с другой, доминирующей стороны для самого Тихона. Домовой хотел сделать юноше приятно. Ведь любому живому существу нравится, когда его нахваливают.

– Полина затащила меня и усадила в такое красное кресло. – воодушевлённо начал Тихон. – На шею что-то надела, укрыла синим полотном, а потом как затянула его на шее. Я думал меня это полотно удушит.

– Правильно говорить задушит. – поправил Платон с улыбкой.

Богатыря поправляли часто, и он уже не обижался. За полтора месяца жизни в новом времени богатырь подтянул разговорную речь на очень приличный уровень и уже приступил к изучению современного алфавита.

На удивление Волослава у Тихона оказалась хорошая память и способность к обучению.

– Я уж хотел сорвать сию тряпку, как вдруг вышла баба такая суровая.

– Не баба, а женщина. – снова поправил Платон. Однако Тихон так увлёкся пересказом пережитого, что не обратил на это внимания.

– Полина через отражение на меня хитро смотрит, глаза так щурит и ей говорит: «Тёть Зин, сделай короткую».

Эта тёть Зин посмотрела на меня так сурово. Я уж хотел вырваться. А тёть Зин руку на плечо положила и вдавила меня обратно стул. «Сидеть» – говорит.

– Не тёть Зин, а тётя Зина. – рассмеялся Платон.

– Потом этот, ну то, что Полина сначала на шею наклеила тёть Зин подвернула как маленький белый ворот. Достала штуковину такую непонятную, блестящую-красненькую и так по голове жжжжжжжжжж.... – распинался Богатырь.

Наконец-то у него кто-то поинтересовался. За одну лишь прогулку в торговый центр у него накопилось больше впечатлений, чем за всю осознанную жизнь.

Однако Тихон дружил со здравым смыслом и понимал, как он будет выглядеть, если расскажет это Полине или Кириллу, для которых такие походы и стрижки с самого детства норма вещей. Оставались только те, кто бы мог его понять. Те, кто застали его век. Такими были Волослав и Платон. Волослава богатырь несмотря на перемирие и заботу по-прежнему недолюбливал. По любому поводу он рычал на бывшего врага. А Платон напротив, был как добрый дядюшка, который готов был выслушать и подсказать.

«Точно, как я сам не подумал, что машинкой подстричь можно? И Слава тоже не допетрил. Тьфу... деревенщины! Без ножниц могли подстричь» – подумал Платон.

– Я хотел посмотреть на приблуду. А она меня хлоп по щеке «А ну не вертись!» говорит. Я снова хотел посмотреть, а она так посмотрела сурово и говорит: «Не поняла, что буйных завезли?».

– И как ты до конца высидел. С твоей-то подозрительностью.