Кровь Достойных: Младший князь

Пока входил, ощутил слабый сквозняк, потянувший воздух с улицы в дом. Оказавшись внутри, ещё раз осмотрелся. Вокруг царила тишина и полумрак. Дневной зимний свет проникал в широкую залу, с двух сторон окаймлённую лестницами, ведущими на второй этаж. Факелов или свечей не горело, зато чувствовался едва осязаемый аромат мяса.

– Жаркое? – потянул носом Самсон, ступивший в поместье следующим, и повернул голову в сторону левого коридора, уходящего из зала к закрытым дверям.

– Кажись мы к обеду, – добавил Носмас, не забыв аккуратно прикрыть за собой дверь.

Сквозняк растворился, оставив небольшой отряд воинов в гнетущей тишине.

– Не отвлекайтесь, – шикнул на весельчаков Верус и, торопливо перебирая ногами, метнулся по коридору. Оказавшись у очередной двери, прислушался. Сквозь щель у пола доносился отдалённый не то шорох, не то отзвук разговора, но света факелов видно не было. Замершие по соседству братья, тоже напряглись вслушиваясь, но никто из троицы так и не сумел разобрать что это было.

Верус упёр в дверь руку с кинжалом и толкнул костяшками пальцев.

Раздался противный скрип, разнёсшийся по коридору церковным колоколом. Сморщившись будто от удара плетью, мужчина рывком распахнул двери до конца и ворвался внутрь. Вот только встретили его не грозные крики поднимаемой тревоги или стрелы из луков, а тишина и пустота. Очередной коридор раскинулся впереди, а в пяти шагах справа примостилась ещё одна дверь, такая же сине-облезлая, как и предыдущая, но с одним важным отличием — через широкую щель у пола лился оранжевый свет пламени.

– Проклятье… – выдохнул Верус, разгибаясь в полный рост, но не теряя бдительности. Он всё ещё слышал тихий шёпот. Тот стал чуточку громче, ему даже удалось разобрать пару слов: «Вовремя» и «туша».

Одними лишь глазами указав братьям-охранникам на дверь, за которой кипела жизнь, Верус пошёл вперёд. Заняв позицию с левой стороны от неё, принюхался. Аромат жареного мяса усилился, щекотя нос и язык. На этот раз он не стал толкать дверь или аккуратно открывать, вместо этого, кивнул близнецам и, отступив от последней на шаг, резко выкинул вперёд ногу, распахнув сине-облезлую горемыку настежь с ужасным треском.

Шагнув следом за едва не слетевшей с петель дверью, влетел в небольшую комнату.

Скрип и треск выломанной древесины смешался в ушах с женскими криками и мужской руганью. В глаза ударил свет парочки факелов, закреплённых на стенах, и свеч, расставленных по огромному столу, из-за которого вскочили около десяти человек.