Третий слева

Грохот падающих лавок, лязг оружия и испуганное сопение – вот реакция здоровых мужиков на невинный вопрос.

У меня перехватило дыхание, а сердце в страхе на мгновение остановилось. Я резко развернулся, выставляя перед собой меч. Никогда бы не подумал, что детский голос может так напугать. В тусклую полоску света вышла девочка, лет десяти, в простом платьице, сцепив руки за спиной.

– Девочка, ты чего? – дрожащим голосом спросил кто-то из бойцов.

– Кажется, я тихо спросила? – капризно сказала она. – Ты, – она указала на Тольма, – открой окна, а то темно, не видно ничего.

Что-то блеснуло в тонком луче света. Боец тихо пискнул и принялся со всей возможной скоростью отворить ставни. Скинул закрывающий брус, затем рывком раскрыл створки, бегом ко второму окну споткнувшись об табурет, упал, вскочил, словно ничего и не было. Мы будто заворожённые следили за беготней парня. Когда все четыре окна распахнулись, а боец, тяжело дыша, замер на том же месте, где начал свой путь, мы повернулись к девочке.

Ох, первое впечатление оказалось обманчивым, если не сказать больше, полностью не правильным. Вместо девочки перед нами стояла миниатюрная женщина преклонных лет, с отбеленным лицом, слово вываленным в муке; платье на вид простое, на деле же сотканное из всех оттенков зеленого, умело переплетающемся меж собой в чудный узор. Настолько красивой одежды я в жизни не видел.

При взгляде на нее возникает страх, не то, что заставляет забиться в угол и скулить из жалости к себе и не тот, что кидает в бой, не щадя ни себя, ни врага.

Нет, тут другое, возникал страх неуверенности, страх перед последствиями за свои действия. Внутри у меня бурлило желание ударить страшную женщину мечом, подойти и рубануть сверху вниз, на все это варево желаний было закрыто в котле неуверенности и страха.

– Так-то лучше, – довольно сказала она и закусила нижнюю губу, с интересом рассматривая нас, – кто это ко мне пришел в гости? Славные воины, легионеры. У меня сегодня будет хороший праздник.

Я ожидал хлопка в ладоши от миниатюрной опасности с последующими прыжками от счастья, как это бывает у маленьких девочек. Но ничего подобного не произошло. Она махнула рукой, и все тот же Тольм поднес к ней табурет, бережно поставил на деревянный пол. Проклятая приподняла платье и уселась, поерзала на жесткой поверхности и, положив руки на колени, сказала:

– Думаю, даже в ваших медвежьих углах были кукольные театры. Я обожаю кукольные театры.