Третий слева

– Вилка тебе передал, что ты козел, и он тебе все припомнит.

– Тяжело в учении, легко в бою. А из-за лени терять возможность – идиотизм.

После памятной посиделки в таверне, выяснилось, что наш Вилка не отпрыск какого-нибудь зажиточного купца, а самый что ни на есть настоящий поместный дворянин, с правом получения патента в офицерские чины (с этими городскими слов нахватаешься, только успевай запоминать). Ну а в легионеры он попал по юношеской дурости, поругавшись с отцом, решил доказать ему, что сам всего добьётся.

Отсюда суетливость, незнания простых житейских истин и легкая придурь.

Вот мы, посовещавшись между собой, и приговорили его к обучению для получения патента, скинулись на обучение из наградных денег. Для нас выгода прямая – выбившись наверх, он уже точно не забудет про друзей, да и честь не позволит забыть нашу доброту. Ну и он за грош не профукает свою жизнь. И все как он хотел, из низов наверх своими силами. И так как сейчас время больших перемен, у него есть шанс вырваться наверх. В более спокойные времена, у нас банально бы не хватило денег на взятки, подкуп и неотъемлемым кутежом вновь обрезывающего офицера.

– Не понимаю, зачем ты его вынудил туда идти, его же сожрут, – Мел перепрыгнул скверного вида лужу и продолжил, – это же Вилка.

– Мел, ты же вроде разумный парень, а не ведёшь простых вещей. У него единственного есть возможность и зачатки нужного образования для подъёма наверх. Не сожрут, он с виду недотепа, а стержень есть, да и знания, как вращаться среди высших чинов.

И как бы он ни ворчал, ему самому хочется выбраться в люди, – я сделал паузу, засмотревшись, как две девчушки старательно поливают вновь образованную клумбу посреди стройки, – ну а если сожрут, значит, так ему и надо.

Мел хмыкнул, посмотрел на возню девчонок и проговорил голосом убитого простудой лектора:

– Всю эту самодеятельность скоро прекратят. Совет выдаст план города, и все построят как надо.

С наместником не поспоришь. Я уже видел, как жильцы пытались вернуть прежний вид домам, но приходили чиновники и прекращали стройку, заставляя сдвигать здания под предлогом расширения улиц.

Но все же сказал:

– Они должны попытаться.

– Пусть пытаются.

Свернули на очередную улицу и замерли – весь проход загородили лошади с подводами, и даже стража, покрасневшая от криков, не могла быстро растянуть образовавшийся затор. Мы, не сговариваясь свернули налево, пересекли неубранный проулок, на соседней улице расположился десяток легиона прямо на камнях.