Кредо низвергнутых: Зов долга

Не знаю, осознавал ли он, что его мир в одночасье рухнул, и теперь его ждет только погибель. Зато я оценил его безудержное желание защитить то, что ему дорого, хоть это теперь и не имело никакого значения. Для всех, но не для него.

– Я не обижу тебя, маленький... – произнес я, опускаясь перед ним на колени. Котенок не пытался напасть, лишь определил ту черту, за которую мне нельзя переступать. Рычал, шипел на меня, но не приближался.

Когда он привык к моему присутствию, я рискнул и потянулся к нему. Котенок исцарапал мне руки, он кусался и не терял надежды вырваться, а я просто держал его, плотно прижимая к груди, и успокаивал хрипящим шепотом.

Я до сих пор не могу осознать, что произошло в тот день. Мы с Моро будто провели какой-то тайный ритуал. Стали не просто друзьями, мы связали наши души. Теперь, когда мы рядом, то можем чувствовать друг друга и делиться силой. Моро научился использовать мои навыки, а я познал природную мощь дикого зверя. Это неописуемые ощущения.

Забрать Моро с собой я не мог.

Его бы просто убили, ведь он дикий зверь. Поэтому я нашел ему новый дом и каждую ночь сбегал к нему, чтобы накормить и разбавить его одиночество. Малыш тосковал, я это чувствовал, но наша духовная связь помогла ему справиться с этим.

Сейчас же Моро уже далеко не малыш. До размеров матери ему еще расти и расти, но когда мы проводим время вместе, охотясь, и просто бегая по лесу, мне кажется, что сама стихия радуется за нас, благословляя этот союз. Я заметил, что рядом с Моро мне проще взывать к силе.

Чего уж говорить, если в свои шестнадцать я уже познаю суть силы «аватара». Это немыслимый успех, которым я ни с кем не делюсь, даже с учителем. Не знаю, почему я такой, но мне ужасно сложно доверять другим людям что-то поистине важное для меня. Я не верю в возможное предательство или злой умысел Аластара, но и предоставить ему возможность проявить свою искренность и честность я не хочу.

Мое развитие опережает на два года самый феноменальный график. Это как правила мироздания, они нерушимы.

Мой же случай разрывает в клочья былые устои. Это вызовет вопросы, на которые я просто не хочу отвечать. Даже тот факт, что я не открыл вторую ипостась духовного оружия, заставляет учителя хмуриться. Остальные же члены отряда сочувственно утешают меня тем, что пусть второго оружия и нет, зато мое копье имеет две формы. Они считают потерю не такой значительной. А я, глядя на довольную морду своего пушистого друга, понимаю, что ничего не терял, лишь приобрел.