Южная пустошь - 6

Мучились от головокружения, из-за которого очень сильно нарушилась координация движения. А кое-кого и вовсе постоянно рвало... Они плохо понимали, где находятся, и не помнили, что произошло.

Лошадей тоже контузило, и они испытывали те же симптомы, что и люди. Нам еще повезло, что все спешились и согнали животных в центр круга. Поэтому упавшие во время взрыва кони никому не переломали конечности людям. Только своим товаркам. Четверых нам пришлось прирезать. Но и остальные тоже не могли выполнять свои функции и везти людей или грузы.

Ноги лошадей подламывались на каждом шагу, они спотыкались на ровном месте и то и дело заваливались на бок, иногда падая прямо в сугроб.

Нечего было и думать, чтобы двигаться дальше.

Мы с Илайей посоветовались, и решили, что лучшим вариантом будет остановиться в том лагере, в котором жил Веним. Пусть там полно трупов, но монах перенес останки в один из шатров. Хотя сжигать не стал, опасаясь, что дым от такого большого костра будет замечен. И к тому же для такого количества мертвых, нужно было слишком много дров.

Однако он провел над ними все обряды и можно было не бояться, что покойники поднимутся под действием дикой, или направленной магии.

Ко всему прочем в купеческом обозе был большой запах продуктов. А мы пока даже примерно не представляли на сколько нам придется задержаться в лесу.

Веним во время нашего бегства к куполу потерял обувь. Мы попытались ее отыскать, но снег был слишком глубок, а ударная волна засыпала кое-где следы нашего перемещения между деревьями.

Поэтому Венима мы сразу отправили в лагерь, сопровождать тех, кто мог худо -бедно идти сам. Они должны были подготовить места для раненных, о которых должны были позаботиться мы с Илайей.

Ох, нелегкая это работа... крутилось у меня в голове, когда впрягшись в наспех сооруженную из молодых деревьев волокушу, мы с Илайей тащили на себе самых тяжелых. Тех, кто не мог идти сам набралось пять человек. Чуть меньше половины всего нашего отряда.

Среди них была и Хелейна.

Амазонка так и не пришла в себя, а я боялась думать о ее нерожденном ребенке и о том, как на нем сказался этот ужасный взрыв.

Пот застилал глаза, дыхание стало хриплым и глубоким. Ноги проваливались в снег, лишая точки опоры. Такое уже было в моей жизни...

Однажды мы с Демьяном, поехали в глухую деревню, в которой осталось всего пара домов. Он хотел уговорить старух, влачивших там жуткое существование, переехать в центральную усадьбу.