Кровавый вкус победы

Таверна не представляла собой ничего особенного — простые столы, простые скамьи и стулья, только потолок украшали замысловатые узоры. Дель Милле уверенно направился к столику рядом со сценой.

— Представляете, сегодня здесь выступает сама Лаолин Сумеречная! Вы когда-нибудь слышали её чудесный голос?

Маги синхронно покачали головами.

— Неужели! — искренне удивился капитан. — Она известна, пожалуй, по всей Саладере! Говорят, её песни похожи на дивную музыку альвов! Хорошо, что я заранее занял места.

Менкар восхитился его находчивостью и предусмотрительностью, про себя задавшись вопросом, как люди себе представляют альвскую музыку, ведь этот народ считается вымершим много сотен лет назад.

Снисходительно улыбнувшись, капитан отодвинул для дамы стул.

Лаолин оказалась маленькой, полноватой женщиной с каштановыми волосами. Пышное платье певицы в обилии украшали белые перья. С достоинством поклонившись публике, она начала первую песню.

Менкар поневоле поддался очарованию её голоса.

Альвы там или нет, но ничего подобного он и правда раньше не слышал. Она воспевала дальние дороги, холод снегов на высоких горах, запах цветов в заповедных долинах, и звала, звала за собой....

Едва прозвучал последний аккорд, зал взорвался аплодисментами.

Алия окончательно убедилась, что она безнадёжно далека от искусства. Вместо того, чтобы наслаждаться музыкой, она внимательно разглядывала адъютанта, пытаясь понять, как же выудить из него необходимую информацию, но не придумала ничего лучше, чем воспользоваться планом Менкара.

В перерыве между песнями она сбегала к стойке и купила хорошего красного вина.

Дель Милле тут же заявил, что не потерпит, чтобы его угощала девушка, и потребовал у тавернщика ещё бутылку за его счёт. Оракул мимоходом задумалась, куда исчезла спасённая девица, но отбросила эту несвоевременную мысль.

— Постойте, — неожиданно припомнил капитан, недоверчиво поглядывая на магов.

— Мне говорили, кальшехранцы вообще не пьют.

— Это смотря какой повод, — быстро нашёлся Менкар. — Если достойный, то именно отказ будет грехом пред Сверемиром. Например... за упокой души уважаемого генерала Дель Аркуа!

— Такая утрата, — печально кивнул Дель Милле, не замечая подвоха. — Вы правы.

И откупорил первую бутылку.

С каждым глотком необыкновенное пение Лаолин интересовало адъютанта всё меньше, а осторожность притуплялась.