Триединый

Возможно, тот самый, что изгнал Эзерина. И что же мне теперь делать? Послать его? Или не стоит торопиться с этим? Непростой вопрос.

Благодаря общению с Мэльволией, я узнал, что в этом мире отношения между семьями да и внутри тоже, могут быть очень запутанными и противоречивыми. Союзы создаются и распадаются, вчерашние враги становятся друзьями, если видят выгоду в этом. Цинично, не спорю. Но такова местная жизнь.

Да, род нанес обиду отцу. Из-за этого внутренне я настроен против родственников. Которых, надо сказать, совершенно не знаю.

Вновь перечитав письмо, я уставился на пламя свечи.

Пожалуй, мне следует хотя бы узнать, с какого перепугу они внезапно вспомнили об отпрыске Эзерина. И чего конкретно хочет этот Линнерард Ардисс. Примирения или чего-то еще?.. Хм, определенно стоит повидаться с родственничком. Учитывая, насколько большое значение в Иризии имеет поддержка рода, это может оказаться полезным для меня. С чем черт не шутит: вдруг удастся их как-то использовать?

Укладываясь спать, я все еще думал об этом.

* * *

На выходных, впервые за долгое время, приехали Эзерин и Росальба. Я в очередной раз подивился тому, что искренне рад их видеть. Казалось бы — посторонние люди. Но что-то во мне теплом отзывалось даже при одной мысли о них, как будто эти двое действительно были моими родителями. Что это — синдром утенка? Ведь Эзерин с Росальбой — первые люди, увиденные мной на Сагинее.

При встрече Росальба крепко обняла меня. А после, мягко охватив щеки ладонями, вертела, рассматривая.

— Милый, с тобой все хорошо? У тебя нигде ничего не болит?!

— Эм… нет. А почему ты спрашиваешь?

— Грегорис сообщил нам о том, что случилось во время Турнира Доблести, — с улыбкой пояснил отец. — И хотя, среди прочего, он заверил, что ты не пострадал и совершенно здоров, мама очень беспокоилась. Она даже хотела немедленно ехать к тебе.

Позже, когда мы сидели в небольшом уютном кафе, Эзерин, воспользовавшись отсутствием супруги, отлучившейся в женскую комнату, сказал:

— Грегорис написал, что ты вел себя на редкость отважно. Я очень горжусь тобой.

— Спасибо, отец, — смущенно ответил я, чувствуя необъяснимую радость от его похвалы.

— У меня есть просьба, — продолжал Эзерин. — Прошу, передай, пожалуйста, мою благодарность наставнику, научившему тебя сражаться.