Реванши́ст

«У тебя, мой мальчик, больше нет времени на ребячество и приключения!» — сказал как-то отец после очередной шалости Андрэ, о которой ему донесли. Сынишка покивал для вида и честно держал слово два месяца. А потом... Потом отца арестовали и вздернули на площади.

Приключения сами нашли молодого Жуара.

Да еще и вмешались в его жизнь так, как он и боялся представить. Ни одна детская фантазия не начнется с того, что родителей повесят у тебя на глазах. Уж точно ни одна его. Воспоминания о том страшном дне все еще приходили в кошмарах, заставляя просыпаться в холодном поту.

Гурат при этом тоже подрывался с лежанки и порой отвешивал неслабый подзатыльник. Мальчишка извинялся и с чувством вины засыпал.

Вот только, глядя на проплывающие мимо поля и леса, он все же иногда ловил себя на мысли, что угодил в настоящее приключение… и черт бы его подрал, это приключение!

Совершенно не так он себе все представлял. В мозгу Андрэ рождались романтические образы того, каким оно должно было быть.

Длинное путешествие, длинное и опасное! Каждый закоулок просто обязан кишеть различными бандитами, мерзавцами и подонками, голодными до молодого девичьего тела. Тела эти тоже будут встречаться, и явно будут больше расположены отдаться ему, чем какому-то проходимцу.

Он представлял себя героем баллад, спасающим прекрасных дам и сражающимся с чудовищами.

Герой. Любовник. Странник.

Именно в таком порядке. Ну или, может, первые два местами поменять. Но вот только реальность стерла все детские фантазии напрочь.

Уже к середине первой недели молодой Жуар понял, что Берт Маглак, посуливший половину жалованья для него — весьма оптимистично оценил дела.

По своему самому скромному мнению, он и половины не заслуживал. Работал медленно, плохо и неаккуратно. Все вокруг были буквально на голову лучше мальчишки, при чем во всем: от сбора хвороста до наблюдения за лесом.

Андрэ был просто не подготовлен для такой жизни. Он был словно родившаяся и выросшая в неволе птица, которая случайно сбежала из клетки и теперь в первый и последний раз познает мир.

Дни наполнялись монотонной ездой, ночными дежурствами и бесконечной усталостью. Вместо подвигов — натертые седлом ноги и мозоли на ладонях от поводьев.

Жан же, по мнению мальчишки, этих неудобств был напрочь лишен. Старик словно вернулся в ту среду, из которой был вырван когда-то давно. Вот уж кто был в караване на своем месте, так это он.