Священный клинок бессмертных

Но всё же он отличался болезненной худобой и чрезвычайной бледностью – на это указывали длинные тонкие, какие-то даже хрупкие пальцы, покоившиеся на подлокотниках. На руках темнели пятна. Тимьяну показалось, что это зажившие язвы.

Рядом, на столике, стояли бутылки с напитками.

– Я вас прошу присесть. – Рука диагерика медленно и устало указала на скамью напротив. – Позвольте предложить: вино! А вот вода с тенистых склонов Ариадны. С мятой вода так восхитительна! Так освежает, ниспосылает успокоенье моей мятущейся душе! Прошу вас, угощайтесь!

Туут слегка поклонился и покачал головой.

– Сначала дело, потом напитки, с вашего позволения, диагетик.

– Хорошо. – Распорядитель прикрыл глаза. – Со стражей слышал разговор я, уж простите. Так чуток слух мой, несмотря на немощь тела. Но, Думпыт – он почему сам не привел гостей?

Брежнур побледнел и выдавил из себя:

– Думпыт сказал, что у него дела…

– Прекрасно, что ж, прекрасно. – Голос распорядителя был мягок, слова лились крайне неспешно.

Тимьян никогда не слышал подобной манеры говорить. Речь диагетика гипнотизировала. – Ты подожди снаружи, братец. Я позову. Ступай!

Юноша торопливо вышел. Тимьян услышал, как он там вздохнул с облегчением.

– О деле поговорим, друзья, – сказал диагетик. – Путь искупления проходите? Как интересно! Так понимаю я, препятствие, что Стержнем здесь зовется, вдруг преодолели вы? Нет объяснения другого! Признаться, что я изумлен! Зовут как вас, позвольте мне задать вопрос?

– Пожалуйста! – Туут был сама любезность.

– Меня кликать Туутом. Можно звать просто архой. Этот мальчик – мой славный и весьма способный ученик Тимьян. А это наши собратья по несчастью, так сказать: Свев из морозного севера, но с глубокой верой в Предвечного и Кофа из далекого юга. Настоящего его имени, как и того, почему он носит колокольчик на уде, мы, к нашему величайшему прискорбию, не знаем, ибо Кофа нем. А объясняться знаками и всяким таким он не желает.

– Не чаял арху здесь увидеть, – сказал диагетик. – Столь редкой честью чем обязан край наш? Что за тропа вас привела сюда, в сию юдоль печали, скорби?

– Долго рассказывать, диагетик, долго рассказывать. Лучше скажите…

Распорядитель поднял руку, призывая к молчанию.

– Постойте! Как вы сказали, арха? Услышал я: средь вас есть тот, в чьем сердце поселился… Отец Предвечный?

– Всеблагой! – воскликнул, ударив себя в грудь, Свев.