Священный клинок бессмертных

Свев ничего поделать не мог. Обливаясь потом, он стоял и дергался, точно со всех сторон в него тыкали раскаленными пиками. Мышцы здоровяка страшно напряглись. Потом он рухнул на колени. Ведомый лишь волей заклинателя, Свев высунул язык, схватил его обоими руками и… потянул.

Мерно звучит колокольчик. Невозмутим облик Кофы. Слезы на глазах Свева. Слезы, сопли, кровь изо рта вперемешку с глухим, будто идущим из самых глубин сознания рыком, входящим в необычное созвучие с гудением самого мага. Всё тело здоровяка сотрясают судороги.

Он вырывает собственный язык.

Тимьян закрыл глаза, но тут же учитель прошептал ему в ухо:

– Не закрывай глаза, низший! Смотри! Смотри, как пирует демон скорби!

– Но разве Свев не достоин пировать в чертогах благословенного? – воскликнул во внезапно воцарившейся тишине Тимьян. – Разве не преломлял он с нами хлеб? Разве не преодолевал Стержень с риском для жизни, как и мы? Чем он заслужил такую смерть? Скажи мне, арха?

Мальчик бросил взгляд на северянина.

Язык высунулся на небывалую длину. Или бедняга вместе с ним выворачивает свое нутро? Мальчика затошнило.

– Скажи мне арха, – еле слышно прошептал, борясь со спазмами рвоты, Тимьян. – Твой бог действительно милосерден? Или я поверил безумцу?

Туут несколько секунд ошеломленно глядел на ученика, потом решительно произнес:

– Ты прав, низший. Пора демону заткнутся. Да откроются врата достойным!

Язык, наконец, оторвался. Вместе с нитями кровеносных сосудов. Обессиленные пальцы уронили орган на пол.

Из горла с кашлем выхаркивались потоки крови.

Одним махом Туут перемахнул через частокол кольев, и не успел кто-либо что-нибудь предпринять, как он вонзил кинжал… нет, вонзил бледу в шею Свева. Северянин обмяк и поддерживаемый учителем, лег на землю. Старик что-то прошептал ему на ухо. Потом обратил взор на Кофу.

На лице фидвы изобразился ужас. Впервые за всё время. Первая эмоция, затмившая всё. Таким и запомнит его Тимьян. Мгновение спустя бледа вонзилась фидве в переносицу.

Колокольчик упал, покатился и затих возле языка Свева. А учитель уже шептал загадочные слова в ухо голого мага с далекой Индари, настоящего имени которого они уже никогда не узнают.

– Дело сделано, низший, – сказал Туут, поднимаясь и стряхивая кровь с кинжала. – Благословенный распростер объятья обоим нашим братьям. Я удовлетворил тебя?

– Нет! – заорал вместо Тимьяна диагетик, вскочив и опрокинув с широкого подлокотника стакан с мятной водой.