Священный клинок бессмертных

Лицо распорядителя покрылось красными пятнами, тонкие губы задрожали, глаза метали молнии, голос срывался на визг. – Чего творишь ты, старый? Тебе позволил кто вершить судилище на моем – моем! – ристалище? Сукин ты сын! Хочешь, чтобы полакомился тобой твой демон, которого так часто ты упоминаешь? Отлично! Думпыт! Думпыт, твою же мать!!! Веди ее! Да, ее, ты верно понял. Мой цветочек, Кветку-дьяволицу! Она в шатре. Скажешь ей: «пора», она поймет. Пусть дьяволица и убьет паскуду! Вместе с отродьем-пацаном! Сейчас же! Немедленно!!!

Трибуны между тем шумели.

Кто-то громогласно выражал недовольство, кто-то хлопал, свистел, улюлюкал, дудел в рожок, бил в барабан, а кто-то требовал продолжения. Но едва прозвучало имя Кветка, как все на миг смолкли, но затем разом закричали в один голос. Шум поднялся невообразимый. Из-за этого Тимьян не сразу услышал продолжавшего бушевать диагетика:

– К учителю швырните малолетку! Думпыт! Я что сказал? И нечего моргать! Выполняй и сей же час!

Капитан, вяло усмехнувшись, схватил зазевавшегося мальчика за ворот хитона, отодвинул сцепку кольев в сторону и дав ему пинка, что-то сказал вслед, Тимьян не понял, что именно.

Может, он просил прощения? Непохоже. Но посмотрев на него, мальчик всё же преисполнился уверенности, что за безразличной ухмылкой капитан скрывал внутреннюю борьбу.

Ему было стыдно?

Думпыту было стыдно. И в эту ночь он наверняка напьется, вспоминая пацана со свернутой шеей. Или со вспоротыми кишками. Да плевать. Главное, что память о нем едва ли доживет до следующего утра.

– Лучники! – откуда-то издалека доносился голос вероломного распорядителя. – Где твоя четверка, Думпыт? Они что, спят? Взять на прицел обоих! А ты, о глупый арха, стой там, где стоишь! Стой там, да-да, стой там! И убежать даже не думай! Ты же не цев, надеюсь, понимаешь? Лучники! Проклятье! Где же они?

Мальчик поднялся, отряхнулся и тут его взгляд упал на язык и колокольчик. Двое из четверки петлями подцепили трупы Свева и Кофы и волокли по земле прочь из арены, оставляя за собой кровавый след.

Мальчик отшатнулся, но наткнулся на учителя. Туут положил ему руку на плечо и прошептал:

– Возьми. – Окровавленная бледа лежала на протянутой руке. – Не бойся. Держись в отдалении и, желательно, позади меня. И ничего не бойся. Кем бы ни была это Кветка. Ну?

Тимьян стиснул зубы и взял кинжал. Будь что будет.

– Ты взял бледу, низший. Значит, последний рез будет твой. На этот раз точно. На этот раз ты не отвертишься.